– Да ничего, – махнул рукой Учитель. – Образные выражения, что ж я, не понимаю что ли?
Учителя Тамара Степановна, как заметила Трис, уважала, однако почему-то опасалась. Когда Трис улучила момент спросить, не кажется ли ей и, если не кажется, то почему так, Тамара Степановна вздохнула:
– А как тут опасаться не станешь? Странный он у тебя какой-то, я его всё никак понять не могу. Да и это ты у нас ведьмочка молоденькая, начинающая, а он колдун опытный, могущественный. Естественно рядом с таким простому человеку даже и стоять страшновато, не только мне. Сама как думаешь, почему к тебе обращаются-то чаще?
Трис в ответ на это только задумчиво кивнула. Женщину она понять могла. Учитель и у клиентов-то своих (у тех, кто действительно верил в то, что он не шарлатан), которые приходили за помощью, всегда вызывал трепет, уважение и благоговейный страх. А тут люди, которые в один миг потеряли всё, что имели, и вынуждены теперь опираться только на двух непонятных колдунов. Конечно на фоне всего этого она, Трис, кажется народу более безопасной, а на её Учителя смотрят как на того, кого стоит «уважать и бояться».
К тому же, она ещё не забыла, как сама боялась его до ступора. Ещё и пока в обмороке валялась сознание о том периоде услужливо и во всех подробностях напомнило. А потому людские опасения были ей абсолютно понятны. «Интересно, как бы они вели себя, знай, что я в разы сильнее своего наставника?» – подумалось ей тогда. А потом решила после недолгих раздумий, что так же бы и вели. Потому что и дураку понятнее, что сила силой, а Учитель всё же опытней. Да и ощущается внушительней, даже несмотря на инвалидное кресло.
Учитель эту разницу в отношении к ним двоим, конечно, замечал, в этом Трис не сомневалась, но ничего по этому поводу не говорил. Только на счёт Тамары Степановны как-то раз заметил, пока та в который раз распекала очередного «просителя» и не могла их слышать, полностью поглощённая своим занятием:
– Хорошая она женщина, эта Тамара Степановна. Жаль только меня побаивается.
– Влюбился что ли? – сверкнув глазами тут же поддела его Трис, не понимая, с чего бы Учитель вдруг заговорил об этом. В своё время она долго не могла привыкнуть к тому, что можно вот так вот дружески подшучивать над ним и не получать за это наказания.
– Нет конечно, – тихо рассмеялся тот. – Просто в сложном положении она оказалась. Тебя она теперь точно не бросит, это ясно как день. Будет отстаивать твои границы у «обнаглевшего люда» до последнего, потому что увидела в тебе жертву несправедливости. Знаю я такой тип людей, таким как она всегда нужно кого-то «опекать», так они чувствуют себя более значимыми и быстро привязываются к объекту своей «опеки». И для неё таким «объектом» стала ты. А ты почти всегда со мной. Ей же рядом со мной находиться, как и остальным, сложно, потому что боится. Было бы гораздо проще, если бы она перестала во мне видеть грозного могущественного колдуна и увидела, как и в тебе, обычного человека, просто с превышающими нормы возможностями.
– Привыкнет, – хмыкнула Трис, знавшая, что Учителя отношение к нему подавляющего большинства людей всегда расстраивало. Особенно если к кому-то из людей он успевал проникнуться симпатией. – В конце концов с нами ей действительно придётся контактировать долго и тесно, если не решит свою затею с опекой надо мной бросить. И не такие к тебе ещё привыкали, сам знаешь. А баб Тома же у нас бойкая, ей не пристало долго бояться. И как личность она тебя искренне уважает, это я могу точно сказать. Остальные же люди… Что-то мне подсказывает, что ещё чуть-чуть, и на фоне нашей бабы Томы ты в их глазах станешь гораздо менее опасным, – оба рассмеялись шутке.
– Кстати, хочешь штуку забавную расскажу? – просмеявшись, улыбнулась Трис.
– Какую? – поинтересовался Учитель.
– Народ, похоже, единогласно счёл тебя моим дедушкой, - фыркнула девушка.
– Да ладно? – хмыкнул Учитель, чуть приподняв брови, и в его глазах зажглись весёлые огоньки. – Я такого ещё не слышал.
– Зато я слышала, – подтвердила свои слова Трис. – Вон, даже Тамара Степановна и то так думает. Нас даже зовут порой, когда обобщить надо «ведьмочка и её старик» или «колдун со своей внучкой» ну и прочее в этом роде.
– А ты что? – поинтересовался Учитель.
– А что я? – пожала плечами Трис. – Я ничего. Не объяснять же всем и каждому, что ты мне не родственник никаким боком, что мы не «ведьмочка и колдун», а шаманы. Лично мне ни холодно, ни жарко от того, кем они там нас считают, главное, чтобы нам доверяли.
- И то верно, - кивнул Учитель согласно. – Но это весьма забавно, ты права.
В целом то, как продвигались дела, Трис нравилось. В кратчайшие сроки мужики сколотили из всего, что под руку попадалось, телеги, числом в сотню штук. В эти телеги запрягли лошадей из нескольких табунов, которых Трис с Учителем пригнали ментальным зовом из всех разрушенных конюшен, до каких только дотянулись. При этом лошадей ещё осталось в избытке. Решено было, что помимо вещей на телеги усадят всех стариков, беременных, детей, кормящих и женщин с маленькими детьми лет до семи. На остальных хватало коней, на которых как-нибудь да усидят. Учитель от места в телегах, ожидаемо, отказался, сказав, что будет ехать рядом с Трис, придавая своему креслу нужный темп магией.