– Я не вижу иного выхода, – наконец признал мужчина. – Ты – Вождь из того пророчества?
– Ты знаешь о пророчестве? – слегка удивилась девушка.
– Полагаю, не было шамана, который о нём бы не слышал. Оно всех весьма встревожило, – снова сдержанная, но добрая улыбка. Чем-то этот довольно молодой на вид шаман напоминал Учителя, пусть и лишь отдалённо. – Ты ведь тоже знаешь его.
– Я та, кому не посчастливилось его произнести, – невесело усмехнулась Трис. – И да, я, по иронии судьбы, тот самый Вождь. Не так представлял себе того, кому достанется эта роль?
– Ну… – мужчина слегка замялся, смутившись. – Прости, но если честно, то да.
– Не извиняйся, не надо, – снова усмехнулась Трис всё той же невесёлой, уставшей, жёсткой, но теперь уже понимающей усмешкой. – В моём воображении Вождь тоже виделся как сильная могучая фигура, а не как… - она тоже замялась, подбирая слова. На языке вертелось абсолютно честное "а не как слабая потерянная девчонка, на которую снова свалилось больше, чем она готова вынести", но этого говорить было совершенно точно нельзя. И потому она выдала слегка растерянно, не найдя ничего лучше, - а не как я, да. И тем не менее Драконы решили, что Вождём должна быть я.
Сказав это, невольно отвела глаза, словно стыдясь самой себя, хотя видят Драконы, стыда в ней не было, только некоторая неловкость от того, что она совершенно не похожа на героя, которого, наверное, ожидал увидеть этот шаман на роли Вождя. Парень на удивление мягко и понимающе улыбнулся, протянул руку и представился:
– Меня зовут Меир.
«Еврей, значит,» - отметила Трис. – «Ну да, лицо же еврейское, и как только сразу не поняла? СТранная для меня невнимательность, однако».
Трис и сама была еврейкой по матери, и, так как у евреев кровь передаётся по матери, имела право полноценно причислять себя к этому народу. От матери ей не досталось каштановых кудрей и красоты – волосы, ещё в десять лет бывшие чёрными, при полном раскрытии силы почему-то посветлели – зато остались волевые черты лица, слегка раскосые, пусть и серые глаза, острые скулы, густые брови и лёгкая горбинка на носу. Но главным качеством, за которое она за всё время пути очень полюбила еврейскую кровь в своих жилах, оказалась чисто еврейская хитрость и находчивость, которая, в смеси с русской смекалкой её спутников, очень помогала в последнее время. А теперь их, евреев, будет двое… Хорошо это или плохо? «Когда ты сам хитрый – это радует, когда хитёр твой спутник – это напрягает»,» – шутил когда-то Учитель над её еврейскими качествами, и в этой шутке была огромная доля правды.
– Трис, – ответила на рукопожатия девушка параллельно со своими размышлениями.
– Я думал, у тебя тоже еврейское имя, – немного удивился Меир.
– Хм, обычно во мне не сразу распознают еврейку из-за русских черт внешности, доставшихся от папы, – чуть лукаво прищурилась девушка. – Это имя я выбирала себе сама и мне было не принципиально его происхождение. А изначальное моё имя вообще было с арабскими, французскими и германскими корнями. Наша семья не была принципиальна в этом плане.
«Им вообще было плевать, как меня звать,» – усмехнулась про себя.
– Ясно, – улыбнулся мужчина уже открыто, без сдержанности и настороженности. Улыбка эта странным образом преобразила его лицо. Теперь оно было не просто красивым этой своей эталонной красотой, но ещё и каким-то... слишком вызывающим подсознательное доверие. Это одновременно напрягало и вызывало непозволительное для Вождя желание расслабиться. – Мне нужно представить тебя своим, точнее теперь уже твоим людям.
– Они привыкли слушаться тебя, – теперь уже Трис улыбалась сдержанно, но без враждебности. – Всё-таки ты долго их вёл. Учитывая это, пожалуй, рано называть их «моими». Теперь все люди здесь скорее «наши», пусть главенствующая роль и определена Драконами мне. Однако объяснить ситуацию надо, в этом ты прав. Обеим группам.
Конечно она не собиралась отдавать бразды правления этому мужчине. Всё же за прошедшее время Трис научилась не только играть роль, но и чувствовать себя Вождём, а Вождь не должен вверять своих людей никому, скидывая со своих плеч ответственность. Однако то, что люди, которых привёл Меир, будут больше доверять ему, чем ей, было ясно как день. И потому, пусть она и не отдаст ни за что ему главенствующую роль, с ним придётся считаться. Как со вторым по значимости в своеобразной иерархической лестнице, каким-то образом незаметно возникшей среди её группы.