Что бы он ни делал, как бы ни старался помочь, для его маленькой, но такой сильной, что бы они ни говорила, Трис всё равно слишком тяжела её ноша. Она справляется с ней, потому что рождена для этого, но в этот миг он как никогда прежде ненавидел Драконов, взваливших это бремя на и без того изломанную судьбой девушку и теперь равнодушно взирающих на её страдания в ожидании, что же из этого выйдет. Нет, для него его проклятое бессилие не повод начать бездействовать, он всё равно должен продолжать помогать хоть как-то, но будь все эти Драконы прокляты! Шаманов учат почитать их, но те, кто допускает подобное, недостойны почтения, будь они хоть трижды высшими силами!
– Хотя нет, – тут же покачала головой Трис, глядя в огонь совсем несчастным и бессильным взглядом. – Это очень хорошо, что вы этого не знаете. Не приведи Драконы, чтобы кто-то ещё узнал подобное, кроме меня... Ну вот, разнылась тут перед вами как ребёнок... Простите.
Последнее слово она выдохнула шёпотом, к какой-то особенно горькой усталостью и виной, которой на ней не было, но которую она за собой чувствовала. Так тихо, что Меир скорее почувствовал это слово, чем услышал.
– Глупости, – покачал головой мужчина и, смелея, притянул её к себе, заключая в исключительно дружеские объятия – акт поддержки, не более.
Увы, слова и вот такие жесты – это всё, что он сейчас мог сделать. Считал это малостью, даже не представляя, насколько это на самом деле много.
И снова Трис не хватило сил, но уже на то, чтобы вырваться, отстраниться, посмотреть укоризненно, как на наглеца, может, даже огрызнуться, как делала всегда... Странно, но сейчас его прикосновения даже привычного страха не вызывали, напротив, становилось словно бы легче, будто этот сильный – по-настоящему сильный, не то что она! – мужчина делился своей силой с ней. И даже на то, чтобы задуматься, с чего бы в ней обнаружились такие чувства, её уже не хватало. «Видимо, собственных сил сейчас действительно не осталось совсем,» – подумалось устало и мысль эта даже не вызвала никаких эмоций. Это бессилие было уже настолько абсолютным, что даже испугаться его не получалось.
– Вы не ноете. Вы в коем то веке хоть кому-то говорите то, что у вас на душе, потому что молчать и дальше слишком тяжело. Это нормально. И вы не слабы, Трис, – снова заговорил Меир после небольшой паузы, наконец придумав, как словами выразить то, что он думал и чувствовал. – Просто даже у самых сильных людей силы рано или поздно иссякают и тогда нужен тот, с кем можно немного побыть слабым.
– И вы, я так понимаю, этот самый «тот»? – с саркастичной усмешкой фыркнула Трис, но сарказм, этот донельзя усталый сарказм сейчас ощущался не попыткой атаки или защиты, как обычно, а скорее признанием своего поражения в этой борьбе с собой.
– Предпочитаю не допускать столь громких и самонадеянных утверждений, – пожал плечами Меир, подавив короткое и честное «да», так и рвавшееся с языка – всё равно не поверит. – Просто так уж вышло, что последние силы снег забрал у вас именно сейчас, а рядом нет никого, кроме меня. Случайность, и я бы пообещал никогда в будущем не пользоваться тем, что видел вашу слабость, против вас самой, как вы наверняка боитесь, но едва ли вы этому обещанию поверите.
– В этом вы правы, – грустная кривая улыбка тронула красивые губы, которые так и хотелось хотя бы гладить пальцем, но нельзя – испугается. – Верить я не умею. Разве что Учителю, но даже он убил на то, чтобы этой веры добиться, не один год. И вряд ли у кого-нибудь ещё получится то же самое.
«У меня получится,» – уверенно пообещал себе Меир. – «И получится гораздо быстрее, чем у него, потому что мне не придется восстанавливать тебя по частям, когда ты разрушена почти до основания. Мне нужно лишь сделать так, чтобы твои шрамы перестали болеть, влияя на тебя».
– А на счёт того, что я всё же сильная, ошибаетесь, – продолжила Трис, с какими-то усталым спокойствием, которым как-то плавно сменилась горечь, оставшись лишь едва уловимой терпкой ноткой. – Знаете, мне однажды уже пришлось собрать себя заново из маленьких кусочков, и это всё, на что хватило моей «сильности». Такие как я по-настоящему сильными не бывают.