«Так вот оно что!» – поняла Трис наконец. – «Он боится, что я перестану к нему относиться как к другу, потому что он оказался божеством, хотя его отношение ко мне не изменилось? Думает, я начгу его бояться? У-у-у, как всё запущенно-о-о...».
– Нет, балбесина, я так говорю, потому что ты мой друг и, судя по всему, всё тот же милый раздолбай, каким я тебя знала, – насмешливо фыркнула Трис, смеясь над самой собой. Это ж надо так: умудриться создать комплексы целому божеству просто своей нетерпимостью к обману! Хоть бери и помечай как личное достижение сомнительного характера. – У меня нет страха перед богами, иначе в первую очередь мне пришлось бы бояться себя. Запомни пожалуйста это раз и навсегда. Я. Тебя. Не. Боюсь. Кем бы ты ни был. И я правда не злюсь. Ну притворился ты человеком, и что же? Понятно же, что тебе просто любопытно было, что за сестру подкинула судьба, а сблизиться со мной, не скрывая свою сущность, ты вряд ли бы смог. У меня на тот момент в голове была стандартная для человека паутина предрассудков в максимально утрированно варианте. Тем более что сам по итогу поплатился за эту затею, прикипев ко мне душой или что там у тебя. А злиться на тебя я разучилась ещё в первый же год знакомства. Толку-то, если ты всё равно неисправим? Горбатого могила исправит, а тебе и того не светит.
– Я врал тебе только касаемо имени, внешности и биографии, – как-то очень серьёзно произнёс Самхейн, сделав вид, что не заметил её попытки свести трудный разговор к шутке. – В остальном я не притворялся.
– Знаю, дурень, – улыбнулась Трис понимающе и слегка снисходительно, словно объясняла маленькому ребенку очевидную вещь. – Поверь, для меня ты всё тот же Сашка, только Самхейн. И если тебя это устраивает, то так и будет.
– Устраивает, – облегчённо улыбнулся Самхейн, словно с его плеч свалился тяжёлый груз.
– Ну вот и славно, – кивнула Трис, радуясь, что они наконец выяснили отношения и трудный для неё разговор закончился.
Ещё одной странностью было поведение Меира, который после того разговора у костра, когда она позволила себе недопустимую откровенность, против воли стал ощущаться ещё острее и дискомфортнее. Конечно, странностью оно было и раньше, но теперь всё, кажется, усугубилось. Или скорее даже не поведение, а взгляд, которым он смотрел на неё когда думал, что она этого не замечает. Какая-то странная смесь непонятных нежности, тоски, понимания и будто попытки решить какую-то сложную, но очень важную для него задачку. И вести он себя стал как как будто бы и так же, как обычно, но в то же время словно мягче, осторожнее, как если бы боялся её спугнуть. Трис хотела бы убедить себя, что ей всё это только кажется, но не получалось. А признать, что нет, не кажется, от чего-то не хватало смелости.
И Учитель ещё добавил смуты в её душевный раздрай, в какой-то момент ни с того ни с сего сказав:
– Рискнула бы ты, не мучила бы парня.
И на все просьбы объяснить, что он имеет ввиду, просто молчал. Всё это заставляло избегать Меира с удвоенным упорством, но, увы, со всё той же тщетностью. Чувствовала она себя при этом трусихой, которая никак не может набраться смелости чтобы просто поговорить с ним и всё выяснить, а не мучиться догадками и чувством вины перед ничего плохого ей не сделавшим мужчиной за то, что бегает от него как от прокажённого, всеми силами маскируя это своё «бегство» под какие угодно благовидные предлоги, без видимой на то причины. С каждым днём росло ощущение, что он прекрасно всё понимает, и от этого было только хуже. Из-за всего этого получался тупик: она и с собой ничего поделать не могла, и необходимость наконец взять и откровенно поговорить на пугающую тему день за днём становилась всё острей.
Но, несмотря на все странности её попутчиков и кучу уже привычных бытовых проблем, что продолжали возникать у людей и требовали решения, эти несколько дней своеобразной внеплановой передышки были, пожалуй, самыми спокойными за последнее время. Однако, как бы ни хотелось их продлить, задерживаться дольше необходимого они себе позволить не могли. И, как только рана священника затянулась, а их резервы восстановились, пришла пора снова отправляться в путь.
* - в тексте использованы фрагменты песни «Око» группы «Пирокинезис».
Глава №9.
Того, что у неё, Трис, появится своя ученица, девушка не ожидала ну вот от слов «совсем» и «никак». «Какая ученица? Я сама недоучка!» – вопил рассудок. – «У меня времени нет!!!». Однако факт оставался фактом. Одна из сирот с шаманским даром доросла до тринадцатилетия прямо в пути и варианта «не учить» не было, ибо оставить инициированный дар без контроля – одна из самых опасных идей и для окружающих, и для самого «пробудившегося». То, что священник в своё время выжил сам и никого не убил – скорее исключение из общего принципа, на повторение которого рассчитывать не приходилось.