Можно было бы спихнуть наставничество на Учителя, Меира или Самхейна, но вот проблема – мужчин девочка боялась из-за того, что в детстве её избивал отец. Страх свой несчастная побороть не могла, хоть и прекрасно осознавала его необъективность, и Трис её прекрасно понимала. А в шаманстве между учеником и наставником доверие – обязательное условие. Поэтому пришлось взять на себя ещё и эту обязанность. Как будто мало ей было
Звали девочку, словно в качестве насмешки судьбы, Надин. Своё первое имя Трис не забыла, как ни старалась. Сколько бы она ни пыталась вытравить из своих сердца и разума, оно так и осталось для неё вечным проклятием, в особо тяжкие минуты издевательски звенящим в ушах: «Надин! Надин? Надин... Эй, Надин...». Да. Она могла сколько угодно называть себя Трис, десятки раз твердить себе это имя, смотря в зеркало, как в детстве, так и когда выросла, упрямо вскидывает подбородок, представляясь кому-то, это имя могло хоть сколько ей подходить, но там, в душе, девушка знала, что навсегда останется Надин. Маленькой, хрупкой, сломанной куклой, которая теперь ещё и оправдывает своё первое имя. «Дарящая надежду», не способная на эту надежду сама, подарила надежду цивилизации.
Словно напоминание о том, что сколько бы она ни выкрикивала, ни произносила со всей возможной твёрдостью, ни шептала избранное ей гордое и дерзкое «Трис», в глубине души она так и осталась маленькой и слабой Надин, и в трудные минуты эта слабость поднимала свою змеиную голову, насмешливо напевая: «Надин! Надин! Надин!». А теперь у неё перенимала шаманскую науку девочка с тем же именем и со столь схожей судьбой – подонок-отец, стерва-мачеха...
«Не только история циклична, но и истории цикличны, и в циклах этих меняются лишь мелочи» – как-то сказал Учитель, и теперь Трис увидела живое этому подтверждение. То же проклятое имя, те же травмы... Только спасение другое. Спасением для девочки, как ни иронично, стал конец этой цивилизации. А ей, Трис, предстояло стать исцелением. Исцелением для той, что теперь каждый день мельтешила перед глазами напоминанием о прошлом и уроком.
«Да, судьба определённо любит шутки,» – с мрачной усмешкой насмехалась над собственной застарелой болью Трис, думая об этом.
Больше всего она в этой ситуации боялась начать испытывать к девочке необоснованную неприязнь, которой та совершенно не заслужила. Ведь никто не любит напоминаний о подобном прошлом, а Надин своим обществом, своими повадками, своим мышлением, ход которого Трис был так болезненно и хорошо знаком, неизменно пробуждала ненавистную память, которую девушка вот уже девять лет упорно затыкала и которая всё равно имела голос. Однако невольной неприязни не возникало, сколько бы раз ни напоминала от себе отзвуком знакомых и понятных ненависти и страха старая боль, стоило просто заговорить с маленькой ученицей. Видимо, её психика всё же умела отделять прошлое от ни в чём не повинной девчонки и неправильных эмоциональных реакций разуму и душе не передавала. Только лишь вспоминалась старая боль...
Неожиданная ученица оказалась тихой, спокойной, нелюдимой и мрачной, но не агрессивной, умной, исполнительной и вообще могла бы быть во всех отношениях идеальной, если бы Трис не знала, каким путём все эти качества, кроме ума, были взрощены. Но девушка знала, и потому радоваться столь безупречной ученице не получалось. За неё было больно как за себя, ведь этот путь был ей слишком хорошо знаком.
Учить её времени почти не было и порой приходилось давать ей уроки прямо в пути, но Трис справлялась и, к собственному удивлению – о наличии у себя педагогического дара она до этого и не подозревала – справлялась относительно неплохо. По крайней мере Надин всё прекрасно понимала и магию осваивала с удивительной лёгкостью и скоростью.
– Интересно, это я такой талантливый наставник, или это просто она слишком умная? – как-то в шутку спросила она у Учителя, наблюдая, как её ученица – осознавать её своей ученицей, а себя наставницей было очень странно – делает очередные успехи.
– Я ставлю и на то, и на другое, – добродушно усмехнулся Учитель в ответ. – Девочка объективно очень умна. Чем-то она мне тебя напоминает, я бы сказал, буквально копия тебя из прошлого, – историю Надин Учитель не знал, знал лишь, что она боится мужчин, а потому и о невольной бестактности своих слов не догадывался. Но не поморщиться всё равно было сложно. – А ты, насколько я могу видеть, превосходно справляешься с ролью наставницы несмотря на то, что сама ещё не доучилась.