Уж что Трис знала о мужчинах точно, так это то, что безопасными они не бывают. А уж тем более безопасным не мог быть шаман его уровня. Но как не поверить такой улыбке, столь не согласующейся с острым настораживающим ощущением то ли опасности, то ли чего-то неведомого – она уже не могла сказать точно – что появлялось рядом с ним?
Покачав головой в ответ на немой вопрос этого странного мужчины, Трис перевела взгляд куда-то вдаль, лишь бы не видеть этой проклятой улыбки.
– А как ты собираешься понять, не поговорив с ним? – с иронией парировал Учитель.
Трис лишь тяжело вздохнула. Она и сама понимала, что строить догадки – не вариант, но... нет. Это всё ещё было сильнее её.
Самхейн зашёл с другой стороны, в своей манере и вообще не в тот же день, но легче от этого не стало.
– Не понимаю я тебя, сестрёнка, и чего ты от него бегаешь? – хмыкнул он, когда она устанавливала защиту над разбитым в очередном лесу «лагере», и принялся помогать. – Красивый ведь мужчина, умный, добрый, заботливый, вежливый, внимательный, рукастый, сильный... Короче, замучаешься перечислять достоинства. Вид, популяция которого во все времена была минимальной на грани абсолютного исчезновения.
– Понятия не имею, о ком ты, – нахмурилась Трис.
Соврала, конечно же. О ком вёл речь её странный братец было бы очевидно и круглому идиоту, а Трис привыкла считать себя умной. Но вот с чего бы Самхейн вдруг стал расхваливать ей Меира на все лады она абсолютно не понимала. Раньше за ним не водилось привычки расписывать ей достоинства сторонних мужчин в их окружении.
– О Лисе нашем, конечно же, – фыркнул брат.
Это была хорошо знакомая Трис привычка Самхейна – называть людей и нелюдей не именами, а прозвищами, которые считал наиболее подходящими той или иной личности по лишь одному ему известным причинам. Конечно, «в лицо» он делал это только с теми, с кем это было уместно, но вот когда говорил о ком либо вне присутствия упомянутой личности, то апеллировал исключительно прозвищами.
Её саму он с самого начала знакомства, если не брать в расчет первую встречу, ещё когда притворялся Сашкой, называл не иначе как «Птичкой», и лишь в последнее время чаще использовал слово «сестрёнка», словно приучая её к мысли о том, что они – брат и сестра. Учителя звал не иначе как «Филином», возможно, имея в виду его мудрость, но даже это не точно. Так вот Меир для него был Лисом, и Трис даже гадать не бралась, с чего бы, всё равно ведь не поймёт – знаем, плавали.
– А с чего бы мне рваться с ним общаться? – не отвлекаясь от выстраивания очередного слоя защитного купола, скептично заломила бровь девушка.
Она действительно не понимала, почему все думают, что она должна идти навстречу попыткам Меира сблизиться до неизвестных пределов.
– Эх ты, Птичка, – вздохнул Самхейн, и покосился на неё как на неразумное дитя. – Вот вроде и взрослая девушка, Вождь, Дракон, а элементарных вещей порой не понимаешь. Или упрямо не хочешь понимать. Он же влюбился в тебя, это разве что слепой не заметил, причём влюбился окончательно и бесповоротно. А ты его как чумы избегаешь. Я бы ещё понял, если бы он был так себе, но так нет же, столь редкий экземпляр, а ты нос воротишь.
У Трис всё внутри похолодело. Она ещё могла считать слишком мнительной себя, но если и Самхейн пришёл к тем же догадкам относительно поведения Меира, что и она, то дело принимало боле мрачный окрас. Последнее, что ей нужно было в этой жизни – это характерно мужское внимание. И тем хуже всё было, что где-то глубоко внутри, за пучиной страхов, неприятия и искалечевшего душу опыта, ей нравилась мысль, что она могла привлечь такого мужчину, как Меир. А мужчиной он был почти идеальным, если судить не через призму собственных психологических проблем, а с позиции холодного рассудка.
– Ага, – Трис скрылась от доводов Самхейна и собственных неприятных рассуждений за привычным щитом сарказма. – Влюбился, как же. Ну-ну. Если ты и прав, то он «редкий экземпляр» психологических проблем, раз влюбился во что-то вроде меня, когда вокруг куча нормальных женщин. И эти психологические проблемы получаются тем глубже, что его мои холод, отчуждённость и явное стремление держать дистанцию не оттолкнули и не заставили чувства остыть. Любой уважающий себя мужчина на его месте давно бы меня послал, даже если бы на первых парах каким-то чудом не повезло влюбиться.
Самхейн в ответ на это как-то странно посмотрел на неё, словно она сказала что-то очень странное и далёкое от адекватности, и теперь он решал, действительно ли она сказала это всерьёз, в потом протянул:
– Ну ты даё-о-ошь, Птичка. Вот от кого угодно таких умозаключений мог ожидать, но не от тебя. И чем же ты, позволь узнать, не подходишь в качестве объекта влюблённости для мужчины без глубоких психологических проблем?