Трис лишь тихо фыркнула в ответ, даже в таком состоянии найдя в себе силы достаточно выразительно, пусть и предельно кратко, ответить на его шутку. Улыбка тронула уголки губ Меира.
Лечиться ей явно не нравилось, деятельная натура всё порывалась вернуться к делам уже на следующий день, стоило только силам немого восстановиться. Но после того, как при первой же попытке встать – предпринятой пока он ненадолго отвлёкся – лишилась сознания, стала безропотно пить все настои и терпеть все заклинания, которые он считал необходимыми для её исцеления.
Другой проблемой стали всё те же беспокоящиеся, которые нашлись даже среди посторонних ей людей. Пожалуй, фразу «Ей нужен покой» с первого раза поняли только Самхейн и Учитель, после чего лишь изредка подходили, когда она спала, и тихо осведомлялись о её состоянии у него. Остальным приходилось из раза в раз втолковывать одно и то же. Нет, он прекрасно их понимал, но неужели нельзя с первого раза понять?
Несколько раз Трис пыталась отправить его заниматься людьми.
– Да не помру я тут, мне не нужна круглосуточная нянька. А Учитель, баба Тома, Самхейн и Алиса со священником уже с ног сбились.
Меир не знал, что в ней говорит: нежелание лишнее время находиться рядом с ним, которое она демонстрировала всё время их знакомства, или беспокойство за людей и близких. Хотелось бы верить, что всё-таки второе. Мысль о том, что ей вот настолько неприятно его общество причиняла боль на грани физической. Вполне вероятно, что в равной степени ею движело и то, и другое. Однако отвечал он всё время одно и то же:
– Справятся. А вот ваше состояние может стать хуже в любой момент. Думаю, вам прекрасно известно что такое переутомление для шаманов. Особенно для таких сильных, как вы.
Переутомление для шамана было гораздо опаснее, чем для обычного человека. Это период, когда тело не выдерживает объём магии, которой наделена душа. И тогда сила, если телу не помочь, может сжечь его. Сейчас он держал Трис на настоях и зельях, регулярно укрепляя её тело своей силой. Для шаманов обмен силой всегда был процессом даже интимнее, чем секс, и Меиру было жаль, что приходилось это делать, учитывая, как она к нему относится, но девушке приходилось терпеть, вот только выбора особого не было. И тем не менее обострение действительно могло случиться в любой момент. А потому отходить от неё не стоило. И Трис, как бы ни пыталась убедить и себя, и его, что ничего с ней не случится, это прекрасно понимала.
Не зная, что ещё может сделать для девушки, чтобы ей стало хоть немного легче, он с ней говорил, дабы отвлечь от мыслей о том, насколько сильно они задержатся из-за её болезни, о том, насколько она слаба, о том, что всем приходится справляться без неё... Эти мысли точно её мучали, он достаточно хорошо знал её, чтобы быть в этом уверенным. А потому он говорил с ней о чём только мог, рассказывал истории из жизни своей и знакомых, сюжеты когда-либо почтенных книг, придумывал всякие фантастические рассказы прямо на ходу – благо, природа не обделила фантазией... В общем, болтал без умолку с редкими перерывами на их сон и еду, болтал даже проводя над ней лечебные процедуры, лишь бы не дать ей лишний раз погрузиться в пропасть самобичевания.
Трис слушала одним ухом его, другим – музыку в наушнике, сунутом в ухо, он сам не замечал, как начинал машинально перебирать и поглаживать короткие светлые волосы, она же, видимо, от нехватки сил, не протестовала. Лишь прикрывала глаза, не способная от усталости ни уснуть, так и говоря, «чувствую себя слишком усталой, чтобы спать», ни держать глаза открытыми, и иногда сама неосознанно тянулась за его рукой, если он её убирал. В такие моменты Трис ещё острее, чем обычно, напоминала ему маленького одичавшего котёнка, что боится поверить тому, кто пытается его приручить, но всё равно против воли тянется к простой, ни к чему не обязывающей ласке. Всё-таки всего два близких человека, что были у неё многие годы – Самхейн да Учитель – для любого имеющего душу существа мало.
На третий день он разрешил ей встать и прогуляться по лесу близ бывшей деревни. Она всё ещё была очень слаба и приходилось поддерживать её под руку и, осторожнее, за плечи, но на данном этапе хотя бы короткие прогулки ей были полезны.
– Зачем ты возишься со мной как с ребёнком? – вдруг спросила она, медленно бредя по едва уловимой тропке с бессильно ссутуленными при всех её отчаянных попытках по привычке держать спину гордо и прямо плечами.