Живут же так другие, не боясь всех вокруг, не рискуя каждый день умереть, верно? Шаману удалось зародить в её сознании нужную ему мысль. Что если хотя бы попробовать довериться? Вот только одно всё же смущало – из дома-то она сбежала, там жили обычные люди, пусть очень богатые и влиятельные. А вот от шамана в случае чего сбежать едва ли получится. Трис не была настолько уверена в своих силах, такая уверенность была бы весьма опрометчива. И всё же… а вдруг не придётся сбегать?
Как ни поверни, она всё-таки была ребёнком. Напуганным, одичавшим, наученным горьким опытом, привыкшим никому и никогда не доверять, видевшим в жизни одну лишь жестокость, но всё равно ребёнком. И ей по её детской природе нужен был какой-то взрослый, который бы заботился и защищал, пусть она и привыкла давить в себе эту нужду, научившись справляться со всем самостоятельно. Но сейчас отголоски этой естественной потребности вновь пробудились в её душе, воскрешённые словами шамана… Вряд ли он, конечно, действительно станет о ней заботиться. Она ведь ему никто. Однако с ним у неё будет крыша над головой, еда, возможность стать сильнее, чем сейчас и, быть может, жизнь, в которой не надо бояться того, с кем живёшь.
Решившись на то, что по-прежнему в душе считала безумием, Трис, стискивая зубы уже так сильно, что, казалось, ещё чуть-чуть и рассыпятся, кивнула с чувством, будто сделала шаг в пропасть с глупой надеждой не разбиться.
– Прекрасно, – ещё мягче и тише, чем раньше, произнёс шаман и осторожно потянул её на себя. Миг, и тут же испуганно сжавшаяся Трис оказалась у него на коленях, прижатая к большому сильному телу какими-то очень бережными руками. Её обнимали, просто обнимали обычным опекающим, добрым жестом поддержки и опоры. Подобное было настолько непривычно, что девочка замерла, невольно дрожа и абсолютно не представляя, чего ждать дальше, но по привычке готовясь к чему-то плохому. Однако плохое впервые в её жизни решило не наступать. Шаман вдруг принялся гладить её по коротким чёрным волосам, всё ещё влажным после душа, и это был насколько безопасный жест, похожий на жест любящего заботливого родителя, что Трис поначалу не поверила собственным ощущением. – Молодец. Ты очень, очень сильная девочка, раз смогла решиться. И я сейчас не про силу магии, я про силу духа. Я очень рад, что ты согласилась. У меня никогда не было дочери, а теперь будет, хотя я уже и не надеялся. Постепенно ты научишься мне доверять, и я начну тебя учить. Доверие между учителем и учеником – обязательное условие в делах, касающихся магии. Как тебя зовут, Волчонок?
Прозвище было удивительно метким. Иногда Трис и самой себе казалась волчонком – диким, озлобившимся, привыкшим чуть что кусаться и выпускать когти, но совершенно не способным по-настоящему защититься.
– Надин, – произнесла Трис то имя, что дали ей родители, чуть поморщившись.
Это имя она терпеть не могла. Не только потому, что его дал отец, но и потому, что знала его значение – дарящая надежду. Как можно дарить то, что в тебе с младенчества убивали? И потому, сбежав, дала сама себе другое имя – Трис. Сама не знала, почему, просто первое, что в голову пришло.
Однако по документам она звалась именно так – Надин. Красивое и мелодичное имя, но столько его столько раз произносили ненавистные уста её мучителей, что теперь оно не вызывало ничего, кроме отвращения.
– Нет, девочка, я не про это имя. Я про то, что ты дала себе сама. Ты ведь не считаешь себя в самом деле Надин, это чувствуется. Шаманы часто выбирают себе имена сами. Если ты ещё не выбрала, то у тебя есть время подумать. Мы сделаем поддельные документы на то имя, которым ты назовешь себя сама.
– Трис, – ответила девочка и уже немного увереннее и громче добавила, чувствуя себя при этом так, словно это простое имя, произнесённое вслух, сбросило с её души невидимые оковы. – Меня зовут Трис.
Да, имя не такое красивое, как проклятое «Надин», но оно нравилось ей куда больше. Оно действительно ей подходило, она это чувствовала. Оно ощущалось правильным.
– Трис, – задумчиво повторил шаман. – Жница, значит. Это значение твоего имени. У шаманов значения имён имеют большой вес. Тебе действительно подходит, как бы странно это ни было. В прочем, шаман не может выбрать имя, которое ему бы не подходило. Спи, Трис. Ты очень вымоталась за последнее время. Спи и ни о чём не беспокойся. Теперь тебе бояться нечего, и однажды ты в это поверишь.
После этих его слов она действительно почувствовала, как глаза сами собой стали слипаться, хотя ещё миг назад о сне не было и мысли. Наверное, этот странный мужчина, который почему-то увидел в ней дочь, которую, похоже, давно хотел, как-то её заколдовал. А может она действительно просто слишком вымоталась. Но в тот момент ей было всё равно. Сил бороться со сном не было, как и какого-либо смысла это делать, а мягкий тихий голос и ласковые поглаживания по голове усиляли желание расслабиться и погрузиться наконец в небытие, где её хотя бы на какое-то время ничего не будет волновать…»