– Я ничего не требую, – тихо произнёс он, прижимая к себе хрупкое тело невозможно сильной девушки и глядя, как в сером небе сквозь затянувшие его тучи пробивается один единственный лучик солнца. – И даже не прошу. Просто ответил на вопрос... Тебя мои чувства вообще ни к чему не обязывают. Сейчас выздоровеет и, если захочешь, то всё станет как прежде, а если попросишь, то стану держаться подальше, – думать о том, что она прогонит его от себя, что велит сторониться и иначе как по делу не подходить, что не будет больше дискуссий на самые разные темы, шуток, её смеха, которого он сам добился, ночных разговоров у костра и прочих подарков судьбы... Что он сам только что всё это разрушил... Это было не просто больно – невыносимо! И тем не менее она имела право это велеть. А потому он, сглотнув колючий ком, подкативший к горлу ком, продолжил. – Я... наверное, всё время пути был слишком навязчив. Насколько я заметил, у тебя... некоторые трудности в отношениях с мужчинами... – каждое слово давалось неимоверным трудом. – Да и разница в возрасте... Мне в конце концов двадцать восемь... Я не имею права на эти чувства, знаю... Поэтому на твою жизнь они никак не повлияют, если ты этого не позволишь.
Трис отвечать не спешила. Да и не должна была, по сути. А вот он как раз должен был её отпустить. Да что уж там, он вообще к ней прикасаться сверх необходимого не имел никакого права! Однако выпустить из её своих рук сейчас ему не хватало сил. Как будто пока она находится в его объятиях и ничего не отвечает у него есть ещё какие-то шансы.
– Знаешь... – наконец произнесла она, и ему на миг почудилось, что его сердце замерло – настолько страшно стало услышать приговор, который она, несомненно, сейчас произнесёт. И он сам в этом виноват, сам всё испортил! – Ты прав, я давно догадалась о причинах твоего поведения. Да что уж там, тут только дура или слепая бы не поняла. Отрицала как могла, конечно, но потом выяснилось, что не только я пришла к таким выводам. И избегала этого разговора как могла именно потому, что знала, что именно услышу. Трусливо, знаю, но мне действительно страшно. А сегодня поняла, что задолбалась бегать. И если бы не один интересный разговор с Самхейном, то я бы действительно попросила тебя после таких признаний держаться от меня подальше. А теперь... Теперь даже не знаю, что делать.
И снова замолчала. Меир тоже молчал, не зная, что говорить. У него даже мыслей в голове в этот момент толком не было. Лишь чувство, словно с души свалился огромный камень, оставив неверие в то, что услышал, пополам с волшебным чувством неимоверного облегчения. Причём «камень» был явно весом по меньшей мере с гору.
Он даже теоретически предположить не мог, что там наговорил девушке её побратим, но знал, что ему стоит быть по гроб жизни быть благодарным древнему божеству за это. Потому что, похоже, только тот неизвестный Меиру разговор сейчас, уберёг его от самой страшной участи – лишиться возможности быть рядом с Трис хоть как-то, пусть даже в роли помощника и своеобразного шута в одном лице.
– Я не знаю, как сейчас правильно поступить, – снова заговорила девушка спустя несколько минут. – С одной стороны, держать тебя при себе, при этом не давая и надежды на хоть какое-то сближение, выходящее за грани полу-дружеского – это смахивает на извращённый садизм и будет весьма эгоистично по отношению к тебе. Но и без тебя я едва ли уже смогу.
От такого своеобразного признания того, что он ей хоть как-то, но всё-таки нужен, на душе потеплело. И всё же он счёл правильным пообещать в попытках хоть как-то облегчить её душевные терзания:
– Я не перестану помогать по мере сил что бы ты ни решила.
– Да я не про это, – лица её он не видел, ибо носом она уткнулась ему в плечо, но по интонации уловил, что Трис сейчас досадливо сморщила носик. Она всегда так дела, когда не могла подобрать слова для объяснения чего-либо, и всегда это получалось как-то очень умилительно. – То, что помогать не перестанешь это понятно, ты людей не меньше моего любишь и вряд ли наши личностные взаимоотношения на это повлияют. Я про то, что... Понятия не имею, как это достаточно внятно объяснить словами, но пусть мне и неуютно находиться рядом с тобой, но ты мне за это время стал ненамного менее близок, чем Самхейн и Учитель. И это очень странно, потому что этих двоих-то я знаю много лет и привыкала к их присутствию в своей жизни довольно долго, а к тебе умудрилась привыкнуть меньше, чем за месяц, сколько бы ни сторонилась. Поэтому твои чувства многое осложняют.