Проспала ещё три дня, в течении которых Меир постоянно сидел рядом, будя её только для того, чтобы провести очередной сеанс лечения и для того, чтобы она поела. Естественных нужд кроме еды, питья и сна у неё в таком состоянии не было – организм у шаманов работает несколько иначе, чем у простых людей, и при переутомлении перерабатывает в жизненную энергию вообще все элементы пищи, попадающие в него.
На седьмой день они наконец отправились в путь и все мысли заняли уже привычные проблемы. Странно, но если раньше мысли о их взаимоотношениях лезли в голову в любую свободную минуту, которую ей дарила судьба, то теперь, стоило дать Меиру шанс, как её словно отпустило. Нет, было, конечно, страшно, но тревоги и сомнения не изводили её в любой удобный момент.
Ощущались их новоиспечённые отношения весьма и весьма странно. Меир ни разу не переходил незримой черты. Лишь осторожно старался эту самую черту "подвинуть", делая для себя границы её личного пространства всё менее жёсткими. Периодически приобнимал за плечи, словно поддерживая. Полностью взял на себя заботу о том, чтобы она нормально ела и спала, не принимая никаких отговорок - конечно, они с Учителем, бабой Томой и Самхейном и раньше это делали, но теперь эта "обязанность" каким-то образом была переложена на него, как будто Учитель и Тамара Степановна ему полностью доверяли Трис, а Самхейн доверял, но приглядывал. И как-то неуловимо заставлял её почувствовать себя... девушкой. Не бесполым Вождём с чисто теоретической половой принадлежностью, обусловленной биологией, и огромным списком обязанностей, а именно девушкой.
Трис никак не могла понять, каким образом ему это удаётся. Её обязанности руководителя и помощника народа никуда не делись, но всё же что-то изменилось. Меир как раньше помогал ей с конфликтами, не давал носить тяжести, заботился о её комфорте, насколько это вообще возможно, теперь уже боялся, что вновь не уследит и она снова доведёт себя до истощения, а потому регулярно интересовался, как она себя чувствует, что было даже забавно из-за своей частоты, как и прежде делал завуалированные комплименты, от которых она с большим трудом заставляла себя не краснеть, вступался за неё перед всякими недовольными наравне с Самхейном, Учителем, бабой Томой и Алисой со священником... В общем-то, мало что изменилось, но почему-то ощущалось иначе.
Трис всё чаще ловила себя на том, что когда Меир рядом, то губы всё чаще сами собой тянутся в улыбке. Она в принципе улыбаться стала чаще. "Наверное, всё дело в том, что изменилось моё отношение к этому," - пришла девушка к выводу, когда выдалось немного времени поразмышлять над этим. - "То, что раньше заставляло чувствовать себя неуютно и вызывало раздражение, теперь принято сознанием как норма, пусть мне и до сих пор неловко".
Меж тем Самхейн каким-то образом умудрился подружиться с Надин. Он и прежде проявлял к ней больше внимания, чем к другим детям - наверное заинтересовало то, что в отличии от остальных детей она его сторонилась, как и любого мужчину. Пытался её разговорить, развлечь как-то, но не слишком навязчиво, видя, что пугает уже тем, что оказывается рядом. Со стороны это наверное чем-то напоминало то, как в своё время саму Трис "приручал" Учитель, но в Самхейновской балагурной манере. Трис в какой-то момент даже обеспокоилась, не понимая мотивов братца, и задала прямой вопрос о том, чего добивается Самхейн от её ученицы.
– Что, уже готова защищать свою любимую ученицу от родного брата? – в ответ на это поддел её Самхейн вроде и весело, но с каким-то странным выражением, застывшим на дне глаз.
Трис знала, что его не мог не задеть такой вопрос, ведь он наверняка расценил его как недоверие, но и не спросить не могла.
– Дурак ты, – с беззлобной досадой фыркнула Трис, закатив глаза. – Я прекрасно знаю, что ты не причинишь ей зла, но мне всё равно хотелось бы знать твои намерения относительно неё. Пойми, я тебе доверяю, но о тебе как о духе я почти ничего не знаю и поэтому не всегда могу понять, что ты делаешь как дух и бог, а что как знакомый мне Саша. Кто тебя знает, может ты по каким-то правилам, не известным мне, должен раз в столетие воспитать одного человеческого ребёнка.