Лагерь потихоньку зажил своей жизнью и на эту ночь осталось лишь одно дело. Подойдя к Меиру и приложив руку к его сердцу, Трис тихо проговорила, глядя ему в глаза:
- Прости. Я не имела права поступить иначе.
- Я понимаю, - нежно провёл костяшками пальцев по её щеке Меир и мягкой тёплой улыбкой подтвердил, что не злится. Он признавал за ней обязанность исполнять свою роль.
Трис признательно улыбнулась в ответ и впервые обняла его сама. Как же она была благодарна ему за это его понимание и принятие! Понять бы ещё, чем заслужила такую безусловную любовь...
Глава №12.
Они решили устроить праздник. Ну как «они»? Вернее было бы сказать, что это Самхейн решил устроить всем праздник на день Зимнего Солнцестояния, остальные поддержали, а Трис оставалось лишь смириться. В принципе, она прекрасно понимала, что среди всего массового напряжения последних месяцев, перемежающегося лишь придумываемыми Самхейном «на коленке» забавами, праздник никому не помешает. Однако самой ей праздника вовсе не хотелось. Ей хотелось нормально отдохнуть. Но характер её усталости теперь, когда Меир строго следил за тем, чтобы она не переутомлялась, сменился. Трис уставала, но при этом чувствовала себя странным образом счастливой, заботясь о своём народе. Но усталости это, увы, не отменяло, как и мечты взять хотя бы день передышки, когда ей не пришлось бы думать о своих людях.
«И тем не менее я буду улыбаться и делать вид, что мне радостно и весело, как и всем остальным,» – думала девушка и не могла сдержать умилённой улыбки, глядя, как радуются люди, создавая себе праздник своими руками. – «Вождь должен радоваться тому, что радует его народ».
Да, их радость определённо стоила двухсуточной задержки – день на подготовку, ночь и день на отдых, потом праздничная ночь, сон до полудня и снова в путь. «Не такая уж большая потеря, чтобы дать им порадоваться хоть чему-то,» – убеждала себя Трис, стараясь забыть, что с каждым днём становится всё холоднее. Тревог было слишком много, чтобы она могла выкинуть их из головы хоть на пару минут и прочувствовать дух праздника, витающий в воздухе. И тем не менее в подготовке к нему девушка участвовала едва ли не активнее всех остальных, так, чтобы даже Самхейн поверил, что она тоже рада. Самхейн-то, сам охваченный эйфорией, поверил. И народ поверил. А вот Учитель и Меир нет.
– Ты уверена, что ты этого хочешь? – спросил Учитель, когда она взяла себе небольшую передышку и отошла ото всех подальше, чтобы сесть под елью, обняв колени и прислонившись спиной и затылком к стволу.
– Они этого хотят, – слабо улыбнулась Трис, и кивнула в сторону весёлой суеты, не открывая прикрытых глаз. Врать Учителю девушка не любила, а потому говорить, что да, она этого хочет, не стала. Всё равно не поверит. – Кто я такая, чтобы мешать им радоваться жизни?
– Мешать не стоит, – кивнул Учитель. – Но если ты не хочешь во всём этом участвовать, то не стоит себя заставлять.
Кому-то это, возможно, могло бы показаться деликатной попыткой избавить людей от её общества на время праздника, будто она может его испортить, но Трис знала – Учитель сейчас заботится лишь о её комфорте. Он не хочет, чтобы она принуждала себя не только к труду, чего им всем не избежать, но и к шумному веселью, которое всегда её утомляло.
– Я должна быть рядом на случай, если случится что-нибудь непредвиденное, – вздохнула Трис, открывая глаза и устало посмотрела на него. И пусть эта усталость была светлой, она не переставала быть усталостью, не прошедшей за всё время пути ни разу. – А быть рядом и оставаться безучастной они мне не позволят. Они ведь тоже хотят, чтобы я хоть раз отдохнула и повеселилась. И если я скажу им, что мне не нравятся подобные празднества, они расстроятся. Так что, боюсь, выбора у меня нет.
Учитель тяжело вздохнул и, покачав с сочувствием головой, погладил её по волосам. Этот простой жест заставил Трис улыбнуться и вновь прикрыть глаза подобно довольной кошке. Минуты, когда они с Учителем могли поговорить друг с другом без кого-то третьего были в последнее время очень редкими, и от того становились лишь ценнее. Роль Вождя заставила Трис стать взрослой в свои девятнадцать, чтобы принимать взрослые решения, но когда её старый наставник делал что-то подобное, она вновь могла хотя бы на несколько мгновений почувствовать себя всего лишь совсем молодой девушкой. Всего лишь его ученицей, которая с любой проблемой может обратиться к нему и у которой не бывает проблем серьёзнее, чем что-то личное и теперь кажущееся совсем незначительным. Хотя бы на пару минут.