Непроизвольно потянувшись за его рукой и даже с закрытыми глазами зная, что Учитель тепло и ласково улыбается, как улыбался гораздо чаще ещё тогда, когда в жизни всё было так просто, Трис неожиданно даже для самой себя призналась:
– Знаешь, какого Дня Зимнего Солнцестояния хочу я сама? Такого, какой всегда был у нас. Наша маленькая, но уютная кухня, жертвенное дерево, пестреющее гирляндами, дары ду́хам, мясо, приготовленное мной в самом разном виде, воскуренные благовония, глинтвейн, сваренный тобой, и спокойные, местами забавные истории, какие только придут нам в головы. И чтобы наша вредная старая соседка снова пришла скандалить на предмет того, что она видите ли, чувствует запах наших благовоний на лестничной клетке, и что она «милицию на нас, наркоманов» вызовет. И чтобы потом мы с тобой смеялись на тему того, что ей вообще нужно на лестничной клетке в столь поздний час нужно такое долгое время, чтобы мешал вполне приятный запах. И никакого шума сверх этого. Ну... Разве что теперь туда хотелось бы добавить Самхейна. И Меира.
– Мне тоже хотелось бы, чтобы это всё вернулось, – с тихой светлой печалью о том, что ещё недавно, каких-то несколько месяцев назад, казалось нерушимым, а теперь будто было вечность назад, произнёс Учитель. – Кто знает? Может, когда мы дойдём, нам снова удастся справлять Зимнее Солнцестояние так же, как и обычно. Или хотя бы почти так же. Конечно, конец пути не снимет с тебя долга Вождя, но жизнь точно станет немного спокойнее и вновь наполнится подобными бытовыми радостями.
– Я тоже очень хочу в это верить, – кивнула Трис. – Этой мыслью и живу. Что мы дойдём и всё станет не как прежде, но хотя бы спокойнее и понятнее. Жаль только, что я так и останусь теперь Вождём. Причём вечным Вождём, ведь теперь я Дракон, а значит, дойдя, стану бессмертной. Но это ведь не помешает мне продолжить быть ещё и человеком?
– Ты сможешь быть той, кем пожелаешь, если очень сильно захочешь, милая, – и снова Трис не требовалось видеть его, чтобы знать, что он пожал плечами и кивнул, и что в глазах его та вечная, спокойная, добрая мудрость, что никогда из них не уходила, стала ещё заметнее. – Даже если при этом тебе придётся быть кем-то ещё.
Трис снова улыбнулась, уже совсем спокойно и расслабленно. Учитель продолжал гладить её по голове и это, в сочетании с его голосом, пусть и ненадолго, но дарило покой. Немного помолчав, просто наслаждаясь этими мгновениями, кивнула, шутя лишь от части:
– Главное при этом не забыть остаться ещё и собой.
– Ты права, – согласился Учитель. – И именно поэтому тебе стоит провести этот праздник так, как ты захочешь. Хотя бы настолько, насколько это возможно. А не так, как ты должна. Если ты не будешь иногда позволять себе подобного, то рискуешь стать только Вождём и Драконом, забыв себя. И даже мы с Меиром можем не успеть помочь, если ты не будешь осторожна.
– Я подумаю над этими твоими словами, – кивнула Трис и пропела строчку из песни «Тёмная лошадка» от исполнителя «Чароит», которая как раз играла в её наушниках. – «Бесполезно искать компромисс между долгом и мыслями...». Может и бесполезно. Но я попробую. Слишком уж важно смочь.
Люди продолжали суетиться, украшая огромную лесную поляну, выбранную для праздника, чем только было возможно, где-то там охотились мужчины, чтобы на празднике было достаточно мяса и люди могли не только наесться вдоволь, но и принести достойную жертву ду́хам, Самхейн выращивал все те съедобные для человека плоды, которые был способен давать этот лес, одновременно с этим что-то рассказывая Надин, веселились вокруг дети... А Трис улыбалась и хмурилась одновременно. Конец пути был близко, она это чувствовала. Но что им является ей по-прежнему было неизвестно. Однако их новая жизнь должна была начаться совсем скоро, недели через две, и так хотелось перенести в неё хоть что-то из прежней.
Разговор с Меиром состоялся ночью, у самого большого центрального костра. Да, с молчаливого позволения Трис эти их ночные беседы возобновились. Только теперь Трис не позволяла себе отсаживаться на противоположную сторону костра, даже если по старой привычке хотелось поддаться страху и вернуть дистанцию, а Меир приобнимал её за плечи, притягивая к себе. Чувство опоры, которое он дарил своим присутствием, с каждым днём всё крепло вопреки страху, и Трис не была против такой вольности, которую он себе позволял.