Иногда он зарывался носом в её волосы, или она клала голову ему на плечо, чувствуя себя при этом как-то странно, но определённо хорошо. Даже несмотря на привычный страх. Словно где-то рядом с солнечным сплетением теплилось и росло что-то незнакомое, однако светлое и хорошее. Это не было похоже ни на одно из описаний влюблённостей в книгах, но Трис и не хотелось всех этих бабочек в животе и эйфории, о которых часто писали. Ей казалось, что именно вот это, тёплое, незнакомое, спокойное и со временем становящееся всё увереннее и крепче, и есть та влюблённость, на которую она способна. Девушку эта мысль абсолютно устраивала: ей хотелось влюбиться в Меира, чтобы потом полюбить, но у героинь романов от этого чувства мозги вечно превращались в присутствии избранного мужчины в восторженную розовую кашу, одна мысль о чём вызывала в Трис отторжение. А ей повезло, её влюблённость иная.
– Ты ведь не хочешь участвовать во всём этом, – тихо сказал в этот раз Меир, когда она снова прислонилась к его плечу, глядя на пляску огня. – Притворяешься, что хочешь, чтобы не расстраивать нас, но на самом деле...
– Не хочу, – кивнула Трис, не видя смысла препираться. Всё равно не поверит, а врать без веской причины не хорошо.
С того момента, когда Меир в нужный миг признал в ней Вождя и повиновался, в ней уверенно крепло доверие к нему. А врать тому, кому доверяешь или начинаешь доверять и тому, кто доверяет тебе, не имея для этой лжи приличных оснований – последнее дело.
– И снова собираешься проигнорировать себя? – хмыкнул понимающе Меир, точно зная ответ.
– Скорее всего, – кивнула Трис. – Потому что вижу, как люди хотят, чтобы я была с ними не только в горе.
– Они лишь хотят, чтобы ты отдохнула, и пытаются устроить тебе отдых так, как его понимают, – вздохнул Меир. – Потому что им хочется позаботиться о тебе, чтобы ты хоть один день не загружала своим мысли делами и тоже повеселилась.
– Я знаю, – вздохнула Трис. – И я позволю им думать, что им это удастся.
– А давай мы на праздничную ночь уйдём ото всех, – предложил Меир. – Возьмём с собой немного соли, полученной недавно у моря, и пару кружек, поохотимся с луками, тебе ведь это нравится, пожарим на наспех разведённом костерке мясо, часть принесём в жертву духам отдельно ото всех, часть съедим, запивая водой из ручья, порассказываем друг другу истории какие только в голову придут из той, мирной и спокойной жизни, может призовём кого-нибудь... Заодно и узнаем друг о друге побольше. Тихий спокойный праздник исключительно на нас двоих. Как смотришь на это?
Смотрела на это Трис определённо положительно, почти мечтательно. То, что описал Меир, было максимально близко к тому, чего ей хотелось, из всех возможных в их обстоятельствах вариантов. И охотиться она действительно любила – странно, но выслеживая дичь с луком в руках, она чувствовала себя собой. В ином, ранее неизвестном проявлении, и всё же собой – дикой, свободной, лёгкой, единой с лесом. А истории у костра и жареное мясо, нанизанное на ветки на манер шашлыка, звучало как что-то уютное, почти домашнее. Пусть и не такое уютное, как приготовленное в духовке мясо по-французски, глинтвейн и истории Учителя о давно минувших днях, что теперь недоступно. Но...
– А если пока нас не будет, случится что-то непредвиденное? – что с Меиром всегда было легко, так это делиться тревогами. Стоило ей поделиться с ним любой из них, как они вместе легко находили решение.
– Там будут святоша, твой наставник и, самое главное, Самхейн, – покачал головой Меир. – Грань точно не порвётся, все духи этого мира в такую ночь будут слишком сильны, особенно учитывая, что им будет принесена большая жертва народом и маленький бонус от нас, так что демоны лезть не осмелятся, а превышающая любые обыденные нормы концентрация положительных эмоций на поляне будет делать Грань лишь крепче, пусть и всего на ночь. Так что главной опасности можно не бояться. А со всем остальным, в чём может понадобиться магия, они хоть одну ночь смогут справляться и без нас. Для всего же остального у них на всякий случай будут Алиса и наша почтенная Тамара Степановна. Так что ночь Солнцестояния мы вполне можем подарить самим себе без зазрения совести.
– Самхейн может обидеться, – голос Трис был тихим, уставшим, но немного разомлевшим и довольным.