И это «мы» в его фразе впервые не вызвало отторжения или неуверенности. Да, именно «мы». Пусть она и главнее, но теперь они были именно "мы". Конечно, ей помогали многие, и Учитель, и Самхейн, и остальные, но основная нагрузка всё равно всегда лежала на ней. Она всё контролировала и брала на себя большую часть основных задач. А теперь вдруг неожиданно для себя признала, что пусть руководящая, главенствующая роль и останется на ней навсегда, но Меира при этом можно рассматривать не только как помощника и опору, но и как напарника. Как Учителя и Самхейна. И это было правильно, пусть и страшно. А в прочем, сейчас даже почти и не страшно.
Интуитивно почувствовав, что Меир всё же насторожился, сказав это, совершенно обоснованно боясь, что она исправит его «мы» на своё «я», или же, что вернее, как всегда тонко намекнёт, что частью их с Учителем и Самхейном «мы» Меир ещё не стал, Трис тихонько фыркнула, немного повернула голову, которую по привычке прислонила к крепкому плечу, чтобы ещё и уткнуться в это плечо носом, и тихо повторила:
– Построим.
Именно так, во множественном числе, имея в виду и не только Учителя, и Самхейна, не только помощников в виде бабы Томы и Алисы со священником, но и Меира. Это было максимальное проявление доверия, на которое Трис осмеливалась по отношению к Меиру за всё время их странных отношений. Больше того, это было максимальное доверие, которое мог позволить себе Вождь, которым ей приходилось быть. И пусть она ещё не чувствовала этого доверия до конца, лишь демонстрировала его, зная, что это её долг, но это слово «построим» значило очень много. Оно значило, что Трис окончательно решилась со временем это доверие в себе взрастить. Это понимали они оба.
Когда девушка подняла голову, чтобы спокойно посмотреть ему в глаза в подтверждение того, что он только что услышал, Меиру оставалось лишь наклониться совсем немного. Наклониться, и замереть в миллиметре от её губ, манивших уже очень давно, ожидая разрешения. Было до ужаса страшно спугнуть её, испортить всё прямо в этот момент, когда они, кажется, наконец-таки пересекли одну из мешавших им границ.
В больших серебряных пронзительных глазах вспыхнула уже привычная тревога. Трис по-прежнему боялась его, потому что он мужчина, а её никак не может отпустить прошлое, сколько бы она ни боролась с тем, что оно ей оставило. Однако вместе с этой опасливой тревогой в её взгляде было ещё что-то, что подсказало ему – можно. Сейчас можно.
Чувствуя нежность его губ на своих, словно смывающих даже спустя годы всплывающие порой ощущение того, как терзал их в своё время дядя, Трис медленно осознавала, что то чувство, которое с недавних пор теплилось где-то на уровне солнечного сплетения было не зарождающейся влюблённостью. «Неужели сразу любовь?» - мелькнула в сознании слегка недоумённая мысль. Да, это была любовь. Ещё неуверенная, едва начавшая расти, ни в какое сравнение не шедшая с силой того чувства, что испытывал Меир к ней, но любовь.
Но как? Разве сначала не должно было быть влюблённости? Это ведь неотъемлемый элемент, обязательный этап, переходный от симпатии к любви момент! Хотя... «Во мне ведь давно уже душа не человека, а дракона,» – рассудила Трис. – «Наверное, мне можно сразу любить, не глупея на неопределённое время от влюблённости». И, решив так, окончательно отмела все мысли, такие неуместные сейчас. Позволила себе просто целоваться со своим мужчиной, к своему удивлению чувствуя страх, но без желания вырваться из объятий, не дающих отстраниться. И к страху этому, давно ставшему её частью, примешивался незнакомый, но приятный жар, разливающийся по телу. А в душе, несмотря на этот так уже надоевший страх, трепетало что-то волнующее, захватывающее, и, самое главное, тёплое, светлое. Словно одна их старых ран наконец перестала болеть, уступив ещё один кусочек души этому новому чувству, зарождавшемуся в ней к Меиру.
Глава №13.
«Увидев на экране телефона номер директрисы школы, где училась Трис, шаман напрягся. Что случилось?
У двери в кабинет директрисы почему-то стоял какой-то парень, с мрачным видом оперевшись спиной на стену. Рвано стриженые волосы, острые скулы, подбородок, гордо вздёрнутый прямой нос и дерзко смотрящие глаза.
– О, вас всё-таки вызвали, – хмыкнул он, завидев его. – Если вы вмажете тому уроду, то я смогу уговорить одного своего полезного знакомого найти способ избавить вас от последствий.