Мирон вспоминал указ Пугачева: «Ежели кто помещика убьет до смерти и дом его разорит, тому дано будет жалованья 100 рублей, а кто десять дворянских домов разорит, тому – тысяча рублей и чин генеральский».
Поди, много в пугачевском войске генералов!
Ведь сколько разоренных домов, сколько убитых помещиков!
Глава 5
Сандугаш не знала, сколько времени она проспала и во сколько проснулась. В палате горел слабый свет. Такой же, который был, когда она засыпала. Сандугаш очень хотелось пить. Она попыталась приподняться – и поняла, что тело заковано в корсет. И голову она повернуть не могла. Корсет охватывал ее до подбородка. Она застонала слабо, жалобно.
– Я тут, – к Сандугаш склонилась ее телохранительница, Лола.
Лола, которую Птичкин приставил к Сандугаш, чтобы беречь свое сокровище – но оказалось, беречь надо было от него самого.
– Что ты хочешь, аревик? Больно, укол нужно? Медсестру позвать?
«Аревик». Солнышко. Так ее Лола называла с тех пор, как отношения хозяйки и телохранителя перешли в теплую женскую дружбу.
– Пить…
Лола отошла, Сандугаш услышала тихий шлепок дверцы холодильника, потом армянка вернулась с бутылкой минеральной воды, из которой торчала трубочка.
– Подожди, приподниму тебя.
Лола сделала что-то с кроватью, и верхняя ее часть приподнялась так, что Сандугаш смогла взять в рот трубочку, втянуть в себя воду… И только напившись, она почувствовала, что во рту что-то не так.
Зубы. У нее больше не было передних зубов.
Она потянулась ко рту рукой, но Лола ее остановила.
– Не надо. Заразу еще занесешь.
– Что случилось? Что со мной случилось?
– Ты не помнишь?
– Нет… Федор? Где Федор?
Лицо Лолы помрачнело.
И тут Сандугаш все вспомнила.
Помрачневшее лицо Федора Птичкина.
Его сузившиеся глаза, вмиг сделавшиеся белыми. Удар кулаком в лицо, она даже не успела увернуться, даже руку выставить, чтобы защититься.
А потом она лежала на полу и он бил ее ногами, стараясь попасть по лицу, а она закрывалась руками, и в какой-то момент почувствовала, как с сухим звуком, с разрядом острейшей боли треснула кость.
Когда он схватил ее за волосы и вздернул вверх, Сандугаш увидела перед собой женщину. Мертвую женщину. Призрак его давно погибшей возлюбленной. Таню, с ее распущенными темными волосами, в коротком светлом халатике. Таня улыбнулась ей. И беззвучно произнесла: «Не бойся. Не долго. Потом больно не будет».
Федор продолжал ее бить, по ребрам, в живот, а Сандугаш уже обмякла в его руках и думала лишь о том, что не долго, а потом больно не будет, и она уже даже не хотела выжить…
Но дверь распахнулась и ворвалась Лола.
Лола буквально скрутила Птичкина и уложила лицом вниз на пол, рядом с Сандугаш, кашляющей кровью, выплевывавшей осколки выбитых зубов. Некоторое время он дергался, но армянка крепко его держала. Потом вдруг затих, закрыл глаза, и лицо у него стало расслабленным, словно он уснул. И когда он снова открыл глаза – они не были белыми. Они снова стали его глазами.
– Отпусти меня, – скомандовал он.
– Нет, – ответила Лола.
– Отпусти. Надо вызвать врача. У меня есть врач в хорошей частной клинике. Ее надо туда, срочно…
– Я тебя отпущу. Но от нее не отойду. И если что – я успею тебя убить. Даже если потом убьют меня.
– Хорошая собачка. Верная. Молодец… Молодец, что меня остановила, пока я не успел ее убить. Я ведь хотел.
– А больше не хочешь?
– Не хочу. Я уже жалею, что сотворил это с ней. И буду еще долго жалеть. Отпусти.
Лола отпустила Птичкина и опустилась на пол рядом с корчащейся от боли Сандугаш.
Хотела прикоснуться к ее волосам, но отдернула руку. Вскочила, сорвала с кровати покрывало. Накрыла Сандугаш. Ведь она была обнаженной, она была полностью обнаженной, когда Федор начал ее избивать…
Птичкин тем временем звонил знакомому врачу и требовал срочно скорую и подготовить палату.
«Несчастный случай. Множественные травмы. Наверняка сломаны ребра и сотрясение мозга, возможно, поврежден позвоночник, возможно, внутренние повреждения», – перечислял он так привычно, что Сандугаш сделалось еще страшнее, хотя, казалось бы, – большего ужаса испытывать нельзя, да и знала она, какие о нем ходят слухи, знала она, что он любит бить девушек…
Но не так же, не так! Сотрясение мозга, сломаны ребра, внутренние повреждения…
А ведь рядом с Федором ей казалось, что она больше не одна!