А потом ей показалось, что она давится собственным языком, перед глазами расцвели огненные цветы – и опали, и она уже не почувствовала, как упала на асфальт, в мокрое ледяное крошево…
И как он оттащил ее к стене, и как торопливо и торжествующе выплеснул на нее свое наслаждение: ему насиловать было не надо, ему хватало убийства, во время удушения он получал больше, чем рядовой мужчина мог бы получить во время ночи любви с самой искусной куртизанкой.
Он убивал не в первый раз. И не в последний.
И когда он ушел от тела Маши – Сандугаш перестала быть ею, она стала им.
Она спустилась с ним в метро, ехала с ним на маршрутке, вошла в подъезд многоквартирного дома в Алтуфьево, открыла ключами дверь двухкомнатной квартиры, которую он делил с матерью, любительницей телесериалов, мечтающей о том дне, когда ее сын наконец женится и она понянчит внуков…
Улица, номер дома, подъезд, квартира – Сандугаш собрала все данные.
Она знала теперь даже больше, чем знал убийца. Он думал, что на его счету четырнадцать жертв. Сандугаш знала, что он забыл о самой первой, с которой все началось: его сознание просто стерло воспоминания о его первой любви, о девочке Оле, стриженой под мальчика, с которой он пытался совершить то, что делают взрослые, а когда он распалился – она вдруг начала отбиваться, кричать, что хватит, что больно, дурак, отпусти, и он схватил ее за горло, чтобы она не кричала, и пока сжимал ее шею, он получил свое первое настоящее наслаждение… Но Олю он любил – и потому не помнил. Не числил в списке жертв.
Пробудившись от этого сна, Сандугаш, как всегда, судорожно пила воду, а потом выскочила на балкон – было холодно, она накинула только шелковый халатик, но ей необходимо было подышать свежим воздухом, чтобы избавиться от его запаха, от вони плохо вымытого тела и засохшей спермы.
А потом она пошла искать Федора. И выяснила, что он уже уехал.
Она ждала его весь день, в нетерпении, не в силах ни на чем сосредоточиться.
Она записала все, что увидела во сне.
Когда Федор пришел – Сандугаш бросилась к нему… А он не так это понял. Он думал – она стосковалась по нему как по мужчине. А она ждала его, как своего дрессированного волка, как охотничьего пса, которого она сможет пустить по следу.
И, когда она все рассказала Федору, его глаза вдруг побелели.
– Значит, ты и так теперь можешь? Переходить от одного к другому? От жертвы к убийце? Ты становишься все сильнее и опаснее, Сандугаш…
Его голос звучал как-то странно. Словно это был не его голос.
И что-то словно толкнуло Сандугаш. Словно пришло осознание. И она сказала:
– Федор, я знаю, кто сидит в тебе. Кому надо все это… Он забирает власть над тобой. Скоро тебя и не останется. Надо его изгнать. Нам надо поехать к моему отцу. Он поможет. Ты будешь свободен и ты станешь другим.
– А зачем мне становиться другим? Разве я такой тебе не мил?
Он подхватил ее на руки и понес. По ступенькам – вниз, вниз, в свой подвал. Бросил на кровать, затворил дверь. Не запер. Не запирал, потому что был в своем доме, потому что никто не смел ему перечить. Ей повезло, что он не запер…
Он стянул водолазку через голову и бросил на пол, но Сандугаш встала с кровати.
Федор молча указал ей на стул для порки.
– Нет, – сказала Сандугаш. – Сегодня ты должен охотиться. Надо остановить его прежде, чем он убьет еще одну женщину.
– Я не терплю, когда мне говорят «нет» и портят удовольствие.
Он шагнул к ней и рывком спустил с плеч шелковый халатик.
– Нет, – повторила Сандугаш, стоя перед ним в своей ослепительной, уязвимой наготе. – Федя, если сегодня ты захочешь игр вместо того, чтобы остановить этого мерзавца, я уйду от тебя. Такой ты мне не нужен!
– Так уходи. Только красоту свою ты мне оставишь, – спокойно ответил ей Федор.
И молниеносно вскинул кулак, обрушив его в лицо Сандугаш.
А потом он ее бил, бил, бил, бил…
Пока не ворвалась Лола, которая неясно как узнала, что тут происходит, и не побоялась восстать против самого Птичкина, известного своей жестокостью и мстительностью.
Говорить Сандугаш не могла. У нее была сломана челюсть.
Лола протянула ей айфон, и Сандугаш смогла набрать текст:
«Птичкин убьет тебя».
– Нет, – ответила Лола. – Теперь уже вряд ли. Он мне деньги предлагал в награду за то, что я хорошо тебя защищаю. Я не взяла. Шесть дней прошло… Он не из тех, кто месть маринует. Он бы меня уже убил.