Жизнь Ксюши устраивалась втайне от жены Даниила, Лизы. Но Москва не умеет хранить секреты. Довольно скоро пополз слушок – примерный семьянин завел себе несовершеннолетнюю девчонку на стороне. Настолько несовершеннолетнюю, что вынужден был даже нанять ей няню.
Однажды Лиза пришла к ней. Без предупреждения. Взломала телефон мужа, нашла переписку с Ксюшей – бытовую, невинную. Вычислила адрес. И явилась – во всей своей гневной красоте.
Ксюша была дома одна. Ее няня уехала на рынок за продуктами – Даниил сам контролировал меню, выдавал деньги и список.
Лиза была одета еще более шикарно, чем в тот вечер, когда они впервые встретились. На ней было велюровое платье в пол – переливающегося мушиного сине-зеленого цвета. Рюкзачок из золотистой кожи, жемчужная песцовая курточка. Ногти алые, кожа светится, ресницы завиты, волосы – как шелковое покрывало. Ожившая картина. Хладнокровная Ксюша даже попятилась от роскоши такой.
– Ты-ы-ы? – протянула Лиза, которая сразу ее узнала. – Вот уж никогда бы не подумала.
Ксюша мрачно молчала. Ей не было страшно. Она считала, что, если что, сможет дать отпор этой избалованной леди. Ксюшу воспитывала улица, у нее и не такие противники случались – и ничего, отбивалась как-то.
Но Лиза была то ли слишком интеллигентна, то ли слишком растеряна, чтобы вступить в потасовку. Зато она решительно вдвинулась в квартиру и закрыла за собой дверь. Не снимая лакированных туфель (и снова туфли зимой – особенный шик, доступный только тем, кого личный водитель всегда подвозит прямо к искомому подъезду), прошла сначала в единственную комнату, где осмотрелась по сторонам, нахмурившись; потом и в кухню. Ксюша молча ходила за ней.
– Хата убитая, – наконец вынесла вердикт Лиза. – Странно, что он снял для тебя такую дешевую хату… А что, это правда говорят, что тебе няню наняли?
– Ну да, – буркнула девочка. – Только не няню, опекуна.
– Ясно… И что же мы будем делать? – Лиза плюхнулась на стул, взяла из вазочки блестящее красное яблоко, понесла его к накрашенному рту, но потом, скривившись, положила обратно.
– Мы? – не поняла Ксюша.
– Раз уж ты вмешалась в жизнь моей семьи – стало быть, «мы».
– Я не вмешивалась. Поговорите с Даниилом. Он знает, что вы ко мне пришли? – пошла в атаку Ксюша.
– Какие мы дерзкие, – ухмыльнулась женщина. – Для тринадцати лет… Ладно, не буду ходить вокруг да около. Слышь, ты, звезда малолетняя. Я тебе дам денег, ты в Питер переезжаешь. Вместе с нянькой своей. Не волнуйся, на произвол судьбы не брошу. Раз уж так все вышло… Но с одним условием – чтобы я тебя возле моего мужа и в метре не видела. Иначе все потеряешь.
Когда Лиза злилась, она переставала быть красавицей. Лицо у нее становилось какое-то рыбье – выпученные глаза цвета бутылочного стекла и вялые, увеличенные дорогим косметологом губы.
– Квартиру сниму тебе получше, чем эта. Двушку. В школу запишем тебя. И живи.
– Я подумаю, – пообещала Ксюша, хотя даже в тринадцать лет у нее хватало ума понять, что не стоит иметь никаких дел с женщиной, которая так ревнует к тебе мужа. Особенно если эта женщина старше тебя на двадцать с лишним лет.
– Вот тебе моя визитная карточка, – Лиза всучила ей серебристый пластиковый прямоугольник. – Завтра наберешь. Это твой последний шанс.
…Ох, как она ошибалась. Это у нее, у Лизы, был последний шанс не потерять то, что, по сути, перестало ей принадлежать в тот момент, когда Даниил осознал себя любующимся странной девочку с внешностью Снегурочки. Шанс переиграть, подстроиться, понять.
Вместо этого Лиза начала прикладываться к бутылке. Это был ее позор, ее закат. За ее спинами перешептывались люди. «Лизкин муж ушел к двенадцатилетней!» До тридцати пяти лет Лизина жизнь была сахаром. Поступила во ВГИК без блата, еще будучи студенткой снялась в нескольких проходных фильмах, потом устроилась в театр. Не звезда, но уважаемая актриса, стабильные деньги, какая-то (пусть и тающая с каждым годом) надежда на настоящий успех. Богатый щедрый муж, любимый и любящий. Дом полная чаша. Канны в мае, Таормина в июне, Альпы на Новый год. Личная портниха. Платиновая кредитка. Собственный меховой холодильник в подвале загородного дома. Бизнес, который ей купил Даниил, – актерское агентство – и который она быстро и весело развалила. Такие же холеные и сытые подруги. Черная икра на завтрак, томленые осьминоги к ужину. Выписанный из Италии повар. Размеренная буржуазная жизнь.
И ведь вряд ли она так уж остро и нежно любила Даниила – после проведенных вместе десяти с лишним лет. Скорее это дружба была. Привычка. Но что-то темное взыграло внутри. Первобытная бабья злость.