– А на совершеннолетие пусть сиськи дарит! – смеялась она.
– Искусственные сиськи – это давно не модно, – возразила Ксюша.
– Это у вас, у моделей, не модно. А мы, простые люди, очень даже уважаем большие сиськи.
«Простой человек» Верочка таскала за собою груду какого-то барахла в сумке из крокодиловой кожи за пятьдесят тысяч долларов. «Простой человек» Верочка ни разу не была в метро, в Макдональдсе и в провинции.
Она была милая и смешная. Скрасила Ксюше скучные больничные дни.
– Я – жертва любви красивой мамы и богатого папы, – поделилась Верочка.
– Как это?
– Ну это же обычное дело. Богатый пожилой мужик средних данных женится на молоденькой красотке. И у них рождается ребенок, похожий на обоих. Хорошо, если сын. А я – девочка. У меня мамины волосы и мамины длинные ноги. Зато папин нос картошкой и скошенный подбородок.
– По-моему, ты загоняешься. Ты очень хорошенькая. Даже красивая.
– Нет, это ты – красивая. И моя мать. Я лет до десяти не понимала, в чем дело. Любовалась мамочкой и считала, что я такая же. Примеряла ее платья и туфли, воровала ее помаду и духи и мечтала – вот вырасту и все будут мною восхищаться. Но потом добрые люди открыли мне глаза.
– Может быть, надо просто меньше слушать добрых людей?
– А случайно получилось. Две училки из моей школы сплетничали. Мол, бедная девочка. Такая красивая мать, а она пошла в папашу. Вырастет – осознает, и как ей с этим жить.
– Да они просто дуры, училки эти.
– Может быть, – беззлобно пожала плечами Верочка. Таким любимицам судьбы, какой она была, вообще сложно даются обида и злость. – Я сначала и не поверила. Но потом начала присматриваться. К себе, к маме. И в конце концов поняла, что она – принцесса, а я – гоблин.
– Клоунесса ты, а не гоблин.
– Дошло до того, что я стеснялась с мамой в люди выйти. Все мне казалось, что на нас смотрят и меня жалеют… Нет, с мамой отношения не испортились. Она же хотела как лучше. Она вообще умница. Была маникюршей и ухитрилась склеить моего папашу, за которым очередь баб стояла. Еще и родить. Сначала брата моего, потом меня, потом еще сестренку. Трое детей от такого мужика – это уже капитал.
– Какая ты циничная! – рассмеялась Ксюша. – Это в маму или в отца?
– В обоих, – вернула улыбку Верочка. – Нет, ну это же правда. От одного ребенка мужик может уйти, но трое – это уже якорь. Хотя у моего отца одиннадцать детей. Плодовитый он. И влюбчивый. Сейчас с балериной какой-то у него роман. Видела я ее – натуральная вобла!
– А мама знает?
– Да она к этому спокойно. Собирается вот родить четвертого. Но я батю крепко держу. Он мне квартиру купил, тачку, нос вот теперь. Ты же, надеюсь, знаешь, что чем больше мужчина вкладывает в женщину, тем больше он ее ценит! Вот на тебя твой отец много потратил?
– Рублей пятьдесят, – хмыкнула Ксюша. – На презерватив, который порвался. И получилась я.
У Ксюши никогда не было близких подруг. Она родилась одиночкой. Может быть, поэтому модельная карьера давалась ей так легко. Может быть, отчасти поэтому все у нее шло как по маслу. Подруги, особенно в жестоком мире модельного бизнеса, это якоря. Поэтому многочасовой треп с Верочкой стал для нее новым жанром. Наверное, долго бы Ксюша подобный формат не выдержала. Но на несколько больничных дней новая подруга стала для нее утешением и развлечением. Они и потом общались – пару раз встретились за кофе после возвращения в Москву. И Верочка собиралась приехать к ней в Париж, посмотреть на съемки. Забегая вперед – и на похороны Ксюшины она пришла, и плакала едва ли не громче всех у роскошного гроба.
А потом хирург вытащил ее носа турунды – это была самая неприятная часть. Снял гипс. И отпустил ее на все четыре стороны. Ксюша еще на несколько дней зависла в СПА – там же, в Швейцарии, чтобы публично не отсвечивать с синяками на лице. Впрочем, синяки от ринопластики рассасываются быстро. Через неделю она вернулась в Москву как ни в чем не бывало. И все наперебой хвалили – до чего она похорошела. И все пытались выпытать секрет. А Ксюша многозначительно улыбалась как голливудская звезда. И уклончиво отвечала: свежий воздух, много питьевой воды и крепкий здоровый сон.
Марианна оказалась права – французы, увидев ее новый нос, пришли в восторг. От них факт пластической операции скрывать не стали – такая строчка была в контракте. Модель такого уровня должна быть предельно честна с заказчиками.
Так она получила работу – самую главную в своей жизни работу.