О том, что Тимофея все же нужно бы остановить, она думала часто. Его она знает. Знает, что убийства были и что убийства будут. Знает, где и как его найти.
Может, все же рассказать обо всем Лоле? Она сумеет справиться с ним легко и быстро. И безболезненно.
Но что будет с душой Лолы? С ее светлой и чистой душой?
Имеет ли право Сандугаш брать на себя такую вину?
Нет, не смерть Тимофея. Она бы убила его, не усомнившись ни на миг.
А вот душа Лолы… Погубить эту чистую душу она не могла. Поэтому приходилось просто наблюдать за Тимофеем и с ужасом ждать очередного убийства.
Глава 12
Ровная дорожка белого порошка на золоченой крышке унитаза. Две девушки в коктейльных платьях сидят прямо на кафельном полу.
– Тамара, а может быть, не стоит перед показом? У тебя там платье с длинным шлейфом, вдруг оступишься, – говорит одна, блондинка, похожая на диснеевскую принцессу.
– Да после этого лекарства я не то чтобы не оступлюсь, я буду летать над подиумом. Как гребаный воздушный шарик, – хохочет вторая, смуглая брюнетка с немного длинным для профессиональной модели носом, который, впрочем, совсем не портит ее породистое лицо.
– Вот этого я и боюсь. Помнишь, как на прошлой неделе Зина с подиума упала. Она ведь даже не пила. Просто оступилась. А с ней порвали контракт.
– Зина – просто неудачница. Поверь мне, с ней бы и так порвали контракт.
Глубокий вдох, порошок «морозит» нос, брюнетка с наслаждением запрокидывает голову. Смеется собственным мыслям, А блондинка исподтишка ею любуется. И как не любоваться Тамарой, если она как будто бы была именно для этого и создана. Ожившая греческая статуя.
– Ладно, идем, Лен, а то Марианне настучат. Потом раскудахтается как курица.
– Тебе хорошо говорить. Твой папа Марианне деньги на конкурс заливал. Тебя она никогда не уволит. Даже если ты разжиреешь как свинья.
– Сама ты свинья, – сымитировала обиду Тамара, которая пребывала в той блаженной степени сытости, не подразумевавшей никаких обид.
– Я вообще на тебя удивляюсь. С твоими ногами, после операции, да еще и так рисковать. Ты же кости поломать можешь!
– На мне все заживает как на дворовом Бобике, – легкомысленно рассмеялась брюнетка. – Я уже и забыла о том, что была какая-то операция. Целых два месяца прошло с тех пор, как мне сняли аппараты. Скоро шрамики отшлифуют, и все!
– Завидую тебе по-хорошему, – вздохнула блондинка, – Такая ты бесстрашная.
– Да брось. Приходи завтра ко мне в гости, а? Отметим окончание недели моды, суши закажем. И стриптизеров! Придешь?
– Ну если уж стриптизеров, то придется, – улыбнулась блондинка. – Но ты бы лучше не о завтра думала, а о сегодня. Пойдем, пропустим наш выход.
– Завтра-завтра, – пропела брюнетка. – А завтра будет новый день.
Конечно, она не могла знать, что никакого завтра у нее не будет. Где-то в небесной канцелярии ей уже оформили справку на выход. Завтра с ее прекрасным телом будет работать не массажист в СПА, а патологоанатом в морге. И фотографировать ее будут не для очередной обложки, а для криминальной хроники.
Тамара – человек, которому позволено все. Тамара – ветер, Тамара – королева. Девочка, которой пытались угодить все окружающие с того самого момента, когда она вообще начала осознавать себя как личность. Про таких говорят – родилась с серебряной ложкой во рту.
Она с детства была окружена роскошью. У нее была личная комната площадью почти сто квадратных метров. Четыре няни и гувернантка-француженка. Пони и прилагающийся к нему грум. Учитель йоги – с трех лет! Именитый художник, который два раза в неделю приходил контролировать ее неумелую детскую акварельную мазню (в его обязанности также входило многословное восхищение талантами Тамары, потому что ее отец считал, что девочка должна расти с самоощущением избранности).
Тамара была единственной дочерью известного бизнесмена. Обласканной, залюбленной. Принцессой в хрустальном замке. Она не знала слова «нет», ее баловали как богиню. Весь мир к ее ногам, все, на что она обратит внимание. Ей всегда покупали все самое лучшее – вещи, развлечения, даже подруг. Да-да, и подруг тоже. Было, например, однажды такое – Тамара увидела в детском фильме девочку, свою ровесницу. Девочка была похожа на живую куклу – голубое атласное платье, корона из сусального золота, золотые туго завитые кудряшки, хорошенький вздернутый носик и огромные синие глаза в обрамлении пушистых ресниц.