– Да откуда тебе знать? Написано же: «Портрет неизвестной».
– Я знаю. И завтра мы едем в Кувшинкино.
Сандугаш взяла с собой два ножа: каменный и бронзовый. Взяла ремни, сплетенные косицей из полосок тюленьей кожи. Взяла мешочек с камнями и мешочек с землей. Взяла накрепко закрытый сосуд с водой из Байгала. Подержала его в ладонях, согревая. Завернула в свой свитер и аккуратно пристроила в углу небольшого чемоданчика на колесах.
Если получится – она сразу поедет домой. К Байгалу. Как можно скорее!
Если не получится – она тоже поедет домой. И утопится в Байгале. Лучший путь для шаманки, чтобы покинуть этот мир и больше не возрождаться. Может, конечно, станет она какой-то странной бессмертной тварью, вроде того тюленя, в которого превратилась Мэдэг. Но, может, за все ее страдания дадут ей беспробудный сон, и во сне будет видеть она своего Мирона… Вечно.
Она совершенно не боялась.
Ей было только жаль своего дела. Тех, кому она могла еще помочь. Жаль Галю и Лолу. Но ее истинная жизнь была все же – та, с Мироном, которую она никак не могла завершить правильно, которая тянула ее в прошлое, которая не давала ей спокойно спать даже в раннем детстве, являя в кошмарах Белоглазого.
Самое трудное ей предстояло перед самым отъездом… Пойти в зоомагазин и купить двух кроликов, которых придется принести в жертву. Можно было бы, конечно, поехать на ферму и купить кроликов, которых все равно съедят, а не обрекать на гибель тех, кто мог стать чьим-то домашним любимцем. Но у Сандугаш не было времени ждать. А поездка на ферму, поиск этой самой фермы – дополнительные минуты, часы ожидания. Нет, она купит милых пушистых кроликов и забудет о том, что она – девушка из XXI века. Она – шаман. Она может приносить в жертву…
…Только почему принести в жертву собственную кровь и плоть ей проще, чем каких-то бессмысленных кроликов?!
Нет. Она все же девушка из XXI века. Хоть и шаман.
Водить Сандугаш так и не научилась. Поэтому ей пришлось ехать в машине Федора. О том, как возвращаться, если что-то пойдет не так, она не думала. Если что-то пойдет не так, может, и возвращаться-то будет некому… Или же – она найдет машину. Кувшинкино – не самый бедный поселок. И у нее есть деньги.
Всю дорогу они молчали. Федор включил музыку и пытался не думать о чем-то, что могло выдать Сандугаш его секреты, и все равно думал, только обрывочно, и Сандугаш благословила свое умение закрыть слух: обрывки его мыслей были неинтересны, истеричны, раздражали и отвлекали от того состояния, в которое она так старательно себя погружала. Заодно она не слышала, как возятся, посапывают и похрустывают едой кролики, сидевшие в большой пластиковой клетке на заднем сиденье. Она готовилась к смертельно опасному ритуалу, а ей было жалко двух молодых лопоухих кроликов…
Остановились они в гостевом доме, выполненном в псевдорусском стиле, но очень уютном. Сандугаш заранее созвонилась с хозяйкой и заказала разные спальни. В свою она и ушла сразу. Принять душ и немного отдохнуть. Полежать, погрузившись во внутреннюю тишину. Что будет делать, куда пойдет Федор – ей было все равно. Далеко не уйдет: ему нужно то, за что он заплатил, убив Тимофея.
Когда сгустилась темнота, Сандугаш неспешно расчесала волосы и заплела их в косу. Надела рубаху и штаны из небеленого грубого холста. Ей всегда легче работалось в натуральных тканях, подвергнутых минимальной обработке. Она предпочитала шелк-сырец, некрашеный к тому же, но ночью в Кувшинкинском лесу в шелковой одежде было бы холодновато. Меховой жилет. Удобные кроссовки. Через плечо – сумка со всем, что ей надо. В руке – складная лопата. Да, выглядела она странно. Ну, ночью она мало кого тут встретит. А Федор, наверное, готов ко всему.
Перед выходом она раскупорила крошечную отцовскую флягу и сделала один-единственный горький глоток. Сила и энергия у нее своя, но это зелье позволяло лучше концентрироваться.
Федор ждал ее, одетый в дорогой спортивный костюм. При виде лопаты он изумленно вздернул брови.
– Так ты и правда решила меня похоронить?
– Да. Этого требует обряд.
– Проклятые кролики провоняли мне всю машину.
– Сегодня ночью они умрут. Для того, чтобы избавить тебя от монстра.
– Поэтому – немного больше уважения к кроликам?
– Поэтому – сосредоточься и не шути. Все серьезно. Любая смерть каждого живого существа – это серьезно. А мы с тобой пойдем в лес, который буквально населен смертью.
До леса добрались на машине. Потом шли. Птичкин нес клетку с кроликами. Молча. Вряд ли он что-то чувствовал, но состояние Сандугаш передавалось ему. А ей было плохо. Она даже заподозрить не могла, насколько ей будет здесь плохо.