Глава 1
Шамбала
В Калькутте шёл дождь. Не тот ливень, к которому привыкаешь за первый день в Индии, а мелкий, нудный, какой-то почти английский дождь, от которого всё вокруг покрывалось плёнкой тёплой влаги. Карл Ренке сидел в угловой кабинке чайной на Парк-стрит, спиной к стене, лицом к двери, и пил чай, который не хотел пить. Чай был слишком сладкий, с молоком, по местному обычаю, и каждый глоток оставлял на нёбе неприятное послевкусие. Но чашка давала рукам занятие, а занятым рукам легче изображать спокойствие.
Чайная была из тех заведений, которые не попадают в путеводители. Узкое, длинное помещение, разделённое перегородками из тёмного дерева на кабинки. Потолочный вентилятор еле вращался, размазывая по воздуху сигаретный дым и запах специй. За соседней перегородкой двое индийцев негромко спорили о ценах на джут. У входа дремал старик в белой шапочке, положив голову на сложенные руки.
Человек, которого Ренке ждал, вошёл ровно в четверть третьего. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Невысокий, плотный, в светлом полотняном костюме, какие носили британские коммерсанты средней руки. Панама, очки в роговой оправе, портфель из потёртой кожи. На вид, торговый представитель какой-нибудь текстильной фирмы из Бомбея. На самом деле же, майор Разведывательного управления Генерального штаба РККА Сергей Павлович Долгов, куратор агентурной сети «Муссон» в Юго-Восточной Азии.
Долгов сел напротив, снял панаму, положил её на портфель и жестом подозвал мальчишку-официанта. Заказал чай. Всё это без единого слова, адресованного Ренке, без взгляда в его сторону. Мальчишка принёс заказ. Мужчина сделал глоток, поморщился, добавил сахару. Помешал ложечкой. Положил ложечку на блюдце.
— Ну, здравствуй, Кирилл, — произнёс он по-русски, негромко, почти не шевеля губами.
Карл Ренке, он же Кирилл Андреевич Решетов, капитан того же управления, позывной «Грач», поставил свою чашку на стол.
— Здравствуйте, Сергей Павлович.
— Как экспедиция? Когда выходите?
— Послезавтра. Караван формируется в Гангтоке. Оттуда через Сикким в Тибет, через перевал Нату-Ла. Если погода не подведёт, через три недели будем в Лхасе.
Долгов кивнул. Пальцы его правой руки лежали на столе, и он постукивал по дереву, мерно, без ритма, просто чтобы занять руку.
— Брандт?
— Верит в Шамбалу. Искренне. Это упрощает работу. Он видит то, что хочет видеть, а не то, что есть. Остальные либо карьеристы, либо специалисты, которым всё равно, куда ехать, лишь бы платили.
— Фосс?
— Фанатик. Молодой, глупый, опасный. Из тех, кто донесёт на собственную мать, если заподозрит нелояльность. Я держу дистанцию.
— Правильно.
Долгов отпил чаю. Снова поморщился.
— Москва хочет полный отчёт. Всё, что найдёте. Маршрут, контакты с местными, реакция тибетских властей, британская активность в регионе. «Аненербе» тратит на эти экспедиции серьёзные деньги. Нам нужно понимать, зачем.
— Мистика, — скривился Ренке. — Гиммлер верит в арийскую прародину, в подземных учителей, в древние знания. Брандт ищет физические доказательства для этих фантазий. Если найдёт что-нибудь, пусть даже пустую пещеру с парой наскальных рисунков, «Аненербе» раздует это до масштабов Трои.
— А если найдёт что-нибудь настоящее?
Ренке промолчал. Долгов посмотрел на него поверх очков.
— Тибет большой, Кирилл. И в нём есть вещи, о которых мы не знаем. Может, и немцы не знают. А может, именно поэтому они туда лезут. В любом случае, нам нужны глаза и уши внутри этой экспедиции. Твои глаза и уши.
— Я понимаю.
— Отчёт пойдёт через Лхасу. Тайник на территории непальского торгового представительства. Окно связи каждый четверг. Если тайник скомпрометирован, запасной канал через Дарджилинг, адрес знаешь. В крайнем случае, запоминай и вези в голове. Бумагу можно отобрать. Голову сложнее.
— Если не отрубить, — заметил Ренке.
Долгов позволил себе короткую, сухую усмешку.
— Не отрубят. Ты им нужен. Этот Ренке, с его берлинскими рекомендациями, слишком ценный кадр, чтобы терять его в горах. Документы чистые?
— Абсолютно. Зиверс подписал лично.
— Хорошо.
Долгов допил чай, поставил чашку и положил на стол мятую купюру в пять рупий, прижав её блюдцем.
— Береги себя, Кирилл. Ты единственный наш человек во всей этой оккультной лавочке. Если что-то пойдёт не так, уходи. Никакой отчёт не стоит твоей жизни.