– Киану, возьми этот хлам, поработайте с Натом, – он указал на разобранные телефонные трубки и рации. – Это нужно вернуть в собранном виде. Ты, Кая, останься.
Мы едва заметно переглянулись с Киану. Эти тайные разговоры не сулили ничего хорошего: он знал то, чем не смел делиться со мной – теперь я буду в его шкуре.
– Живей, Киану. У вас на все два часа.
Напарник сгреб в охапку провода и запчасти, прикрыл за собой дверь.
– Твоя надутая физиономия ни капли на меня не действует, – вдруг произнес наставник.
– А физиономия Ната?
– Поговори мне еще, – пригрозил он.
Герд переложил бумаги и карты.
– После того, как Нат разведает обстановку в городе, отправимся в Метрополь. Теперь медлить нельзя. Киану очень о тебе печется, что мешает делу. Подбитые солдаты мне не нужны. Я хочу, чтобы ты разругалась с ним. Пусть ненавидит тебя. Делай, что угодно, мне на это плевать. Что касается твоей миссии, возьмешь на себя Министра Внутренних дел. Запоминай: после Инаугурации он отправится на свою дачу во Вторую провинцию. Пробудет там около трех-четырех суток, так что не тяни. Сделала работу – исчезай. Мы обеспечим чистоту квадрата на это время. У тебя только одна попытка.
Я молча внимала, как бездушный дрон, которого настраивают на нужную функцию. Господи, чего же он требовал… Меня больше заботила необходимость порвать с Киану, чем обязанность убить.
– Герд, не сталкивай меня с ним… только не с ним! – растерялась. – Не сейчас!
– Ты меня слышала, Кая.
– Ты чего-то не договариваешь, – внутренне я все еще не сдавалась.
Он глянул исподтишка, что тут же выдало его; или, он хотел, чтобы я это знала?
Сконфуженная, я встала, наполняясь решимостью противостоять, как он подтвердил слова Киану:
– Никакого оружия. Все, что тебе нужно, предоставит капитан.
Я вышла и спокойно заперла дверь. Казалось, рухни на голову потолок, я бы и тогда старалась сохранить спокойствие. Выдержка солдата на смену юношескому максимализму? Но на задворках сознания неистовствовали вопросы: капитан?! комитетник? злейший враг? где я столкнусь с ним? не хочу, не буду работать с ним!
Все складывалось наихудшим образом.
Киану занят с Натаниэлем: им нужно восстановить военные рации, подсоединить жучки и прослушивающие биоплёнки, убрать провода, полностью перекроить структуру, потом вернуть в первозданном виде. Я проскочила мимо них и побежала в сарай; буду кормить коров, кур, вычищу заново весь хлев, приготовлю на всю артиллерию ужин, растворюсь в тренировках – но ни за что не пойду против Киану. не сейчас. Не в момент, когда обрела кого-то, кому рыдаю в рубашку и даже раскрываю душу.
66
Сначала я изводила себя необходимостью подчиниться Герду, представляла себе его гнев, то, как он вытурит меня из команды или прикажет самому Киану пришить меня где-нибудь в Метрополе… потом поняла: это пустая паранойя. Поняла, что после той злосчастной операции переступила точку невозврата, а, значит, личные намерения теперь почти превыше приказов. Герд, Герд… ты ведь знал, когда брал под свое крыло, что уже слишком поздно для взращивания всеподчиняющегося птенца, глупого солдата, неспособного самостоятельно принять решение и действовать так, как велят собственные инстинкты, а не правое дело. А теперь ты доверяешь мне жизнь высокопоставленной политической пешки. Так ли ты уверен в праведности собственного выбора?..
Пока руки загружали себя работой, мысли слишком часто возвращались к Каре, к тому, где она сейчас, как живет и чем занимается… Совсем неважным казалось то, что несколько дней назад я касалась ее руки, обнимала, вдыхала волшебный аромат волос… Теперь она – далекий призрак прошлого, давно умерший, но оттого вдвойне любопытный, притягательный. Герд никогда не рассказывал нам о ней, о том, что с ней стало на самом деле. Минули долгие месяцы, полные переживаний, тягот и одиночества, и, постепенно утрачивая надежду, все чаще я пыталась уловчиться, словесно обмануть наставника, дабы выведать хоть какую крупицу информации. Но Герд – непреступная скала – даже не подавал виду, что замечал мои изощрения; он сносил все это молча, без единой эмоции, и я уж было отчаялась добиться желаемого.
Иногда казалось, в заточении долины все идет, как прежде. На самом деле Натаниэль слишком часто прокрадывался в город, многие работали с Гердом, часами высиживая в темной его конуре, и эти тайны давали почву догадкам: перемены в воздухе. Никогда прежде сердце не билось в предчувствии великого, никогда так не зудела в венах кровь. по ночам преследовали кошмары, и частым их гостем становился капитан. Лица всех, кого я знала, то растворялись в тумане, то проявлялись вновь, и голоса этих людей постоянно говорили одно и то же: