Сначала кричу, потом падаю. Чувствую, как они лопаются, жидкость льется все ниже, заражая здоровые участки кожи. Сукин ты сын!
Прижигает второй волдырь. Третий. Бесконечно тянет момент. Жжет так, что дрожат волосы, глаза лезут из орбит, горло продирает насквозь. Сигарета окончательно гаснет.
Он зажигает еще одну, делает затяжку. Затем заставляет меня встать, продолжает экзекуцию.
– Так не хочу портить твое лицо… – и прижигает где-то на линии роста волос.
Кричу и вырываюсь, но он крепко держит за руку, наслаждаясь музыкой моих воплей. Затем отшвыривает меня и сигарету. Входит охранник, тащит меня к емкости, похожей на ванную. Хватает за волосы и погружает в воду. Она раздирает раны и ожоги, чувствую горечь в горле. Жидкий лед! Всюду такой адских холод, что сводит зубы и челюсти. Легкие наполняются тяжестью.
89
Из всех способов причинения человеку боли чаще всего осуществляется банальное избиение. На голове используется скула, окологлазничная область, нос, подбородок, зубы. Удары в эти места причиняют сильную боль и кровотечения, но не опасны для жизни. Ударов по затылку будут избегать: велика вероятность летального исхода. Удары по голове наносятся кулаком или кастетом. Рёбра, ключицы – очень болезненны, но легко ломаются. Обычно бьют палкой или ногами. Удары кулаком в живот и поясницу причиняют мучительную боль. Особенно болезненны удары в область почек, солнечного сплетения или печени. Чрезмерно сильные удары приводят к разрывам органов и смерти испытуемого от внутреннего кровотечения. Молотком можно раздробить пальцы, лежащие на твёрдой поверхности. Откровенно говоря, подобные способы чаще всего применяются к представителям мужского пола; к женщинам применяют насилие сексуального характера. Тем не менее, бывали случаи, когда особенно твердые орешки не раскалывались, тогда уж в ход шли любые методы.
– Фрау Армина, – устало вздыхает Гриф, – не думал, что мне будет с вами так нелегко. Хотя, вру, конечно, – думал. Не желаете побеседовать со мной? – молчу. – А я вот настроен на беседу. Смотрите, – он указывает куда-то в маленькое окошко, – там ваш напарник, – хитро вглядывается в мое лицо, – или возлюбленный? Ах, фрау Армина, нехорошо! Очаровали нашего капитана вместо того, чтобы спасти того, кто на самом деле готов отдать за вас жизнь! – он замотал головой, как китайский болванчик, цокая языком. – Для комитетника же как: он женат на профессии, а уж женщина – дело второе. Ну-с: фамилия, место рождения, род деятельности? Ну же, фрау Армина, одно слово – и все это прекратиться! Ведь это сущий для вас кошмар, признайтесь! А темная вода, а еда? Вы ведь так давно не принимали приличный душ. А вот горничная уже вовсю обнимает своих внуков. Чем не идиллия? Неужели и вам не хочется увидеть любимых людей? Или любимого человека? Кто он? Не тот ли черноволосый красавец, который висит нагишом с перевязанными руками и ногами? – он пытливо высматривает иную перемену в моем лице. Я не смотрю в маленькое окошко, опасаясь правдивости слов этого идиота. – Ну так что? Вы совсем ничего не помните? Совсем ничего не можете мне рассказать?
Все люди Белой Земли так красивы! Не отталкивают даже отпечатки глубокой старости и изуродованные тяжкими недугами тела. Но одна красота – первородная, простая, как мир; иная – жестока в своем воплощении, ибо действие противоречии оболочке.
В лице Грифа сокрыта притягательность опасного цветка, – безобидной папараць кветки, что хищником затаится в чаще мрачного леса, расцветет и засияет во всей своей красе, – а потом поглотит тебя и утащит в саму преисподнюю, где вспомнится каждая минута жизни, где превратишься в подножный корм. Ничтожество.
В чем сила этой красоты? Она лишь губит.
Пытки этого круга он осуществлял собственноручно. Когда я отключалась, окатывал тело ледяной водой, чтобы проснулась. Таскал за волосы. Это длилось бесконечно. Крики превратились в писк. Изо рта текли потоки крови. От металлического привкуса бросало в тошноту. Во всем теле – ни одного живого места, куда не попадал бы тот или иной удар. В конце концов, в один из разов ему не удалось заставить меня очнуться. И потом не знаю, что происходило.