– Вот же сукин сын… – промямлила я.
– О чем ты?
Я взяла один пистолет и зарядила его.
– Всучил тебе две пушки… знал же, что я не посмею бросить тебя.
– Он сказал, на всякий случай.
– Хитрая свинья… – зарядила второй пистолет и отдала Виту. – Стрелять сюда, – провела краткий инструктаж. – Разряжать легким движением, вот так. Без надобности не стрелять – заявишь о себе, придется отбиваться. Еще патроны?
– Нет.
Я начинала кипятиться, хоть и понимала, что у остальных, вероятно, запас не больше нашего.
– Слушай сюда: в бойню не лезь. Будешь заниматься ранеными. Я тебя прикрою. Держись подальше от окон гостиницы и от любых окон вообще.
– Почему?
– Там комитетники.
Мы сильно отстали от шайки, и теперь молча бежали. Большая часть магическим образом растворилась в пространстве. Видимо, они разбивались на сектора и, как крысы, подбирались к домам. Шли мы полем, держась дикой местности и избегая любых общественно-жилых точек. Вит был подавлен. И тогда я подумала: какого черта мы, жалкие людишки, суетимся вокруг какой-то бессмысленной аферы? Мы сами создаем себе проблемы и невзгоды, и все это, в сущности, пустое. Все тленно, и тленны мы.
Я вела Вита теми тропами, что знала сама. Я не доверяла ни Сету, ни Лурку, ни даже страдающему Артуру. Предатель! Отправил собственного сына в чертово пекло! И как ему только ума на это хватило!
– Где твои инструменты?
– Сет сказал взять только самое необходимое, – Вит продемонстрировал многочисленные карманы фартука с пузырьками и подобием перевязочного материала.
Мы добрались до церкви; отсюда начинался элитный жилой сектор. Я полагала, остальные подойдут с противоположной стороны – со стороны площади и единственного настоящего магазина в городе. Мы были одни, и я тщательно прислушивалась к окружающим звукам. Там, у гостиницы, в дни выборов редко бывает спокойно: пьют, гуляют, слушают музыку и выбирают местных девиц. При этой мысли к горлу подступала тошнота. Как будто тебя окунули в чан с дерьмом.
Напротив выросла гряда частных особняков. Кремовые, персиковые, розовые, как метрополийский зефир – их окружали милейшие белые бортики, как Версальские балкончики, глядящие фасадами на королевский сад.
– Не подходи к ограждению, – предупредила, – пойдем через двор церкви.
– Почему?
– Оно под напряжением.
Вит жалостливо кидал взгляды на ухоженный дворик поздней осени, где еще не убирали пластиковые лежанки, стол и стулья, и низкие качели.
Земля церкви посредничала территорией с этой элитной частью города. Я не знала, охранялись ли пятиэтажные дома в эту беспокойную ночь. В любом случае, темнота нам друг; в ней сокрою Вита и сокроюсь сама.
Мы перелезли старое каменное ограждение, похожее на нашу границу, и оказались на кладбище. Большая часть крестов сгнила или осела; здесь не нашлось ни одного каменного памятника. Я ступала меж могилами, не видя толком их очертаний, и почему-то шептала: «Простите. Простите, пожалуйста. Бога ради, простите…» Как будто тревожила их блаженный вековой сон.
В келье горела свеча, и в главном зале, среди теней оконных фресок, кто-то молился. Вероятно, лучшее, что можно сделать. Мы прошли кладбище и снова перелезли стену. На этот раз я затихла и припала к холму. Через стекла бинокля просматривались местные стражи порядка. Несколько человек шагали в своей компании, поблескивая в свете фонарей противными серебряными пуговицами. Видимо, их смена подошла к концу, и они шли в ресторан гостиницы, чтобы побеседовать со своими товарищами из Метрополя. Все выглядит таким простым, таким мирным: каждый занят своим делом, все выполняют свою работу. Быть может, будь я солдатом Метрополя, я бы не относилась к этой системе так враждебно, и меня не бросало в нервную дрожь оттого, что вижу эти чертовы серебряные пуговицы… Входные двери светились ярким пламенем роскошных люстр, бесстыдно выглядывающих из главного холла, и множество окон зажигало вечерние огни. Кто-то вышел на балкон покурить – прекрасная мишень, будь у меня в руках пневматический автомат нового поколения. Я бы попала ему в шею или голову. Долго бы ни мучился. Но я не убийца, хоть и люто ненавижу тех, кто служит Правительству.
Подъездная дорога узкая. На площадке пара крепких деревьев. Если взобраться, можно окольцевать несколько номеров первого и второго этажей. Через дорогу парковая зона и крыши пятиэтажных домов на улице Ленина – пункт назначения Сета. Меж голых деревьев там копошились тени; значит, дошли.