– Они на месте.
– Выступят не раньше ночи. Только в темноте.
– Что еще за штучки?
– Это придумали Сет, Лурк, Лия и отец.
Я села на землю и откинулась спиной на ограду. Вит присоединился. Кобура осталась в доме Герда, и пистолет царапал кожу спины. Я достала его, разрядила и стала вертеть в руках, глядя на мутное облачное небо.
– Откуда ты знаешь, как с ним обращаться? – спросил Вит.
Я повернула голову и улыбнулась.
– Лучше не спрашивай.
Он отнесся с пониманием – как и всегда. Поразительное качество: столько терпимости – и никакого любопытства, что, порой, не найти даже во взрослых людях.
– Я знаю, что ты не комитетница. Они все подлые, а ты рвешь когти за справедливость. Но было бы интересно узнать, на кого ты работаешь.
Мы засмеялись.
– Если бы я на кого-то работала, – уклонялась, – я бы точно не ввязалась во весь этот бред. Детский сад какой-то.
– Сет в это верит. В это правое дело.
– Сету нечего терять, вот он и скачет вокруг своих идей.
– Я тоже иногда боюсь за своих. Раньше не боялся. Наверное, потому что не понимал. А сейчас на кого не посмотрю – каждый кого-то потерял. Каждый пострадал. Никого не обошла стороной эта напасть. И кого не спрошу, отчего, ответ один: Комитет.
Он смотрел в землю, витая мыслями где-то далеко от этого места. Вит… добрый мальчик Вит… Почему я вижу в нем не паренька, а зрелого мужчину? Почему его глаза отражают несколько десятков лет, а обветренное лицо, со шрамом на подбородке от давних пыток, – старческую усталость?
– Я тоже – призналась я. – Тетка уже немолода, хоть и отдаст жизнь за свою дочь, а Мария… – я покачала головой.
– Она милая, – улыбнулся во всей этой мрачности Вит, – и слабая. Вы совсем с ней не похожи.
Данное противопоставление приятно польстило эгоистичной душе единоличницы.
А потом я вспомнила наш разговор с сестрой: значит, они оба небезразличны друг другу. Что за поразительный мир!
– Как-то раз я принес им муки, а они с Боной испекли из нее хлеб. Это было давно. Потом я принес масло, и мы вместе съели этот хлеб. Ничего вкуснее в жизни не ел…
– Она любит лесные орешки, – задумчиво поддержала я, и мы немного помолчали, даже не пытаясь вглядеться в лица. Холод грядущей ночи пробирал до костей, но наши сердца грели воспоминания, чем-то весьма отдаленно напоминающее счастье. Нас объединил один человек; и я подумала, что, кроме людей, у нас ничего не осталось. Народ – вот наше достояние. – Вит, – я резко выпрямилась, полная самых серьезных намерений, – могу я тебе их доверить? Хотя бы Марию.
Его лицо было темно, но когда он ответил, его глаза отразили нечто, похожее на пламя.
– Конечно.
Я обернулась, и мы увидали языки пламени. Они неестественно ярко освещали деревья и подбирались к домам советников.
30
Вит вскочил, но я его осадила: нельзя, чтобы нас заметили. Мы подберемся к мусорным бакам и спрячемся там, а потом, как партизаны, оттащим тех, кто пострадает.
Огонь охватил деревья со стороны других домов.
– Они подожгли сразу три дома. И дворы, – произнес Вит, пока мы пробирались к мусорным ящикам.
Какой-то мужчина бросил огромную горящую ветку в кузов внедорожника. Мы перебежали дорогу и спрятались за одной из машин. Если рванет хоть одна из них – это скосит половину повстанцев.
Несколько комитетников вышли на балкон посмотреть на этот черепаший хаос. Кто-то притащил и любовницу в очаровательном пеньюаре. Пара из них спешно разговаривали по телефону.
– Следи за ними, – указала в их сторону. – Мы оттуда прекрасные мишени.
Что-то рвануло со стороны площади. Мы пробежали к бакам. Вонь стояла невообразимая, даже челюсти сводило. Но с этой точки виднелось здание Дома Культуры, где развлекались богачи Ущелья. На площади суетились стражи, солдаты и комитетники. Их оказалось больше, чем я предполагала.
Наши люди стояли у окон и что-то туда кидали. Бомбы.
Взрыв.
Взрыв.
Взрыв.
Послышались крики.
Из гостиницы выскочили солдаты.
Взрыв.
Еще один.
Это из соседнего двора.
Взрыв.
С площади.
– Вит! – ревел кто-то в адском пламени.
Я махала рукой в сторону машины.
– Уходи оттуда! Сейчас рванет!
– Ви-и-и-ит! – неистовствовал голос.
Взрыв.
Чудовищная волна свалила дерево и оттолкнула несколько автомобилей. Те с грохотом, точно огромные мутанты, перекочевали на разные бока, дребезжа железом. Под руками дрогнули контейнеры. Затем упали. Мы откатились в сторону. Жар взрыва обогрел всю округу.