Откровение Мальвы несколько раскрыло мне глаза, но и обнажило тот ответ капитана: «По той же причине, что ты не выстрелила в меня». Эти слова так сильно въелись в сознание, что меня уже тошнило; ибо не могла решить эту головоломку – слишком мало данных. В руках я вертела глиняную фигурку волка – тот самый подарок Ноя. Он сказал: «Это тебе, как истинной жительнице Ущелья. Ты будешь ею всегда».
Ной сидел в углу гостиной и напевал свою любимую старую песню:
Пусть бегут неуклюже
Пешеходы по лужам,
А вода по асфальту – рекой.
И не ясно прохожим
В этот день непогожий,
Почему я веселый такой…
– Ты бы стал прекрасным гражданином Союза, – улыбнулась я, присаживаясь рядом.
– Наверное, славные были времена, – он провел кистью по шлифованной поверхности новехонькой миски.
– Новая посуда? – кивнула в сторону его работы.
– Да, – он макнул кисть в глазурь и сделал несколько мазков. – Тут уж Руни постаралась. Они тут здорово повздорили с Натаниэлем. Но ты же знаешь, я не умею на нее злиться. К тому же, – он вытянул руки с готовой суповой миской, любуясь этим небольшим шедевром, – для меня это сущее удовольствие. Всю жизнь бы этим занимался. И никакой войны, – он отставил на доску свою работу и принялся за кружку. – Нравится? – кивнула на фигурку, что вертела в руках.
– Очень, – улыбнулась я. – По-моему, лучший подарок из всех.
– Мастерку всегда приятно слышать похвалу, – его лицо, вопреки всему, что творилось кругом и в душе, оставалось столь безоблачно-безмятежным, кА у спящего новорожденного, еще не познавшего тягот и невзгод.
Это было в нем удивительно – тот оптимизм, что излучало все его существо. Немногие могли бы похвастаться подобным в годы лишений и разрухи.
– Ной, – позвала я, и он вопросительно промычал, – могу я с тобой поговорить?
Это означало его согласие молчать и не обсуждать мои стенания с кем бы то ни было – особенно с Орли. Это также означало определенную долю откровенности с его стороны, которую я бы приняла, как дар, и не стала бы распространяться. Мне нужна была свежая голова, и я ее увидала в Ное. Но все это он понял без лишних слов и с легкостью ответил:
– Конечно. О чем ты хочешь спросить? – он отставил работу, еще неоконченную, и принялся разводить еще немного глазури.
Я повертела в пальцах фигурку волка.
– Скажи, почему так не любят комитетников?
Он растворял какой-то порошок в жидкости, наподобие масла, помешивая тонкой косметической лопаткой. Из его легких вырвался тяжкий выдох.
– Сложно сказать. Сейчас Комитет не такой, как был раньше, но, думаю, эта неприязнь зародилась еще во времена наших дедов или даже прадедов. Так получилось, что структуры военной обороны и Комитет сошлись во взаимовыгодном сотрудничестве. К тому же, наш Президент является и верховным главнокомандующим, а его старший сын – председателем Комитета. Может, свою роль сыграло влияние Ас-Славии после распада Союза… В любом случае, это весьма закономерно. И Комитет стал вербовать сообразительных солдат. Не все же были дураками. Но с годами в этой системе что-то сломалось. Или, скорее, у Правителя началась паранойя. Если в начале президентства он был пешкой, то теперь стал королем. В его власти было завербовать каждого солдата – даже самого глупого – и запудрить ему мозги о великом будущем, о том, кем он станет и чего достигнет, если вступит в Комитет. Иных вербовали угрозами – особенно тех, кто успел обзавестись собственной семьей. Деньгами мало кого заманивали – наше государство отличалось особой бедностью среди прочих.
– То есть, все солдаты – комитетники?
– Верно. Но ты ведь знаешь, что в человеческой природе заложен некий инстинкт доверия или близких душ… Не знаю, как это назвать. Но они болтали. Вербовали каждого без разбору. Если ты военных – значит, ты комитетник. но чтобы взобраться повыше, коснуться интеллектуальной элиты… Для этого требовались особые навыки.
– Какие еще навыки?
– Например, подличать. Сдавать. Шестерить. Писать докладные, подлизываться к начальству. Живой тому пример – наш Президент.
– Не понимаю…
– Смотри, – он взял фигурку из моих рук, – ты – солдат. У тебя один паек и две ноги. Но ведь у тебя семья, дети… Тебе нужно несколько пайков и хотя бы велосипед. Ты разговариваешь со своими товарищами, – он водил фигурку вокруг миски, – и узнаешь, что один из них вспахал поле богатому соседу и тот заплатил ему денег за работу. Верх ужаса: частный работодатель, индивидуальный предприниматель, а в казну не уплачен налог. Товарищ этот, что получил денег, купил портфель своему отпрыску – и все счастливы. Но тебе нужны пайки и велосипед. Ты идешь к начальству,– он бросил фигурку в миску, держа ее на пальцах, – и все рассказываешь о делах товарища, тебя благодарят – вот ты получил свой паек и велосипед, – Ной взял несколько мисок и поставил их одна в одну. – А если таких деяний наберется достаточно и тебя заметят – поздравляю, ты уже какой-нибудь сержант,– он придвинул ко мне стопку тарелок, в верхней из которых лежала моя фигурка.