– Технически, нет… – он с сомнением потер подбородок. – Это не радиоточка.
Герд покрутил чайку, заменяющую колесико, и прогноз погоды сменился вещанием новостей.
– …говорит «Радио Свобода». Экономист Рамун Торе, выдвигавшийся в президенты, считает, что власти хотят запугать его как – начало цитаты: – «единственного оппозиционного кандидата» – конец цитаты. По словам кандидата он никогда – начало цитаты: – «не звал на площадь, а всегда пытался конструктивно донести до власти свои экономические идеи. Нужно изменить феодальную систему управления в стране, куча проблем, останавливаются предприятия» – конец цитаты. Напомним, сейчас экономист находится в госпитале, после того, как, предположительно, отравился малиновым смузи в одном из метрополийских кафе. Кандидата доставили в больницу прямо с деловой встречи. Он утверждал, что его отравили умышленно, но не власти – им, по словам Торе, это не выгодно – а некая Третья сила, которая может быть внутренняя, а, может быть, внешняя. Кандидат заявил, что располагает доказательствами того, что его отравили. Начало цитаты: «Во дворе была машины, которая вела внешнее наблюдение. Мало того, что она исчезла сразу же, едва я выпил злосчастный напиток, так еще нам удалось вычислить ее номер» – конец цитаты. Торе и его команда были убеждены, что за отравлением стоят спецслужбы. Он пытался добиться разбирательства, но в возбуждении уголовного дела по факту происшествия в итоге было отказано. В данный момент пострадавший добивается проведения независимой экспертизы.
– Вы это слышали? – пораженная, Орли присела. – Кто это мог сделать?
– Он ссылается на призрачные идеи, – уверенно комментировал Герд. – Это Матис с его приспешниками. Видимо, этот Торе изрядно ему насолил.
– Ты думаешь, они действительно хотели его убрать? – спросил Нат.
– Да, – я уменьшила звук. – Я слышала по телевизору часть его предвыборной кампании. Она выглядела слишком разумно. По крайней мере, для Матиса. Он ни за что не допустит подобного. Его старший сын – глава Республиканского КНБ. Все сходится. Тут не надо быть гением.
– Где ты видела Торе? – спросил Нат.
– Разве это важно? – я злилась, потому что ненавидела отчитываться. – Посмотри, что с ним натворили!
– Это может быть раскрутка кандидатуры, – раздался низкий голос Орли. – Сложно определить наверняка.
Мы все переглянулись и, ручаюсь, подумали только об одном человеке.
– Герд, – вкрадчиво спросил Нат, – может, подключим Кару?
Я с надеждой глянула на наставника. Он подозрительно на меня косился все это время.
– Нужно все взвесить, – ответил он. – Сейчас никаких опрометчивых шагов, – и сверкнул глазами в мою сторону.
Да, он имел в виду те «капризы», которые я выкидывала, и истерики, которые устраивала. Но, может быть, этот случай – еще один жалкий шанс получить весточку от человека, который слишком далеко, даже от сердца.
39
Дни тянулись, как резина. Я бы не обращала на это внимания, если бы знала хоть что-то о судьбе Ущелья и его жителях. Мы в Долине будто замораживали время: ничего не видели, ничего не слышали, ничего не знали, ничего не чувствовали.
В доме велась какая-то негласная деятельность, и никто, кроме меня, не мог себе позволить бездельничать. Я спокойно чистила сарай, кормила кур и собирала яйца; Ной занимался свиньями и коровой. Я была рада, что мы работали вместе: его мягкое спокойствие и мечтательная задумчивость сеяли воздухе что-то эфемерно-приятное, немного сонное, как грезы. Мы перекидывались улыбками – и снова возвращались к работе.
– Что у вас с Киану? – спросил он вдруг.
Я опешила, выпрямившись, и опираясь на вилы.
– С чего ты вдруг спросил?
– Ну, знаешь… Кругом одни страсти: Руни с Натом, ты с Киану…
Я отбросила грязную солому и полезла под насест. Вонь стояла хуже некуда.
– Тебя Орли попросила? – усмехнулась, вытаскивая еще одну грязную кучу.
Он замялся.
– Ну, в общем, да, – закончил драить поилку и наполнил ее чистой водой. – Как ты узнала?
– Ты бы ни за что не додумался задать такой вопрос.
– Вот как?
– Определенно.
Мы рассмеялись. Я закончила собирать грязное сено и принялась все засыпать из мешка чистыми охапками. Запах напомнил летнее поле в тихий августовский вечер.
– Скажи, что я высказала все, что о тебе думаю. И что я ненормальная. Псих. Истеричка.
– Я что-нибудь придумаю, – заверил он, насыпая корм. – Орли может и беситься, что тебе достались все лавры, но, в сущности, она не посмеет причинить вреда.
– Какие еще лавры?
– Ну… Ты всегда куда-то спешишь, все время за что-то борешься… Бросаешь вызов Герду. Ты единственная из нас, кто на это осмеливается.