– И чего они воюют? – подала голос Руни. – У них в домах хотя бы тепло.
– Ежегодно здесь погибает от электрических разрядов больше людей, чем рождается, – сказал Ной, и мы все обернулись в его сторону. – Не думайте, что им слаще, – он пожал плечами.
Мы проехали мимо завода по производству электротехники, и снова измученные рабочие глазели на нас с нескрываемой ненавистью. Мы объехали его и припарковались у одноэтажного здания, похожим на склады.
– Приготовьте паспорта, – сказал Герд, выходя из машины.
Мы подошли к дверям складов. По разные стороны стояло еще несколько подобных автомобилей; в главном здании шумело производство. Дверь открыл дородный солдат, и в первые секунды я порывалась об этом закричать. Но он был свой.
Проводник впустил нас внутрь, где скоро и зорко заглянул в наши паспорта. Через минуту мы уже лезли в подпольный люк, спускаясь по ржавой настенной лестнице. Внизу было сыро и мокро, с потолка капали крупные капли воды и стоял острый запах серы. Нас провели к стене, где располагался старый открытый лифт. Его тросы скрипели, как зубы у спящего, пока мы преодолевали десятки метров вниз. Начинало казаться, что нас ведут прямиком в преисподнюю. Кругом стояла беспроглядная тьма. Ручаюсь, даже самые стойкие из нас ощутили панический приступ клаустрофобии.
Наконец, поездка кончилась. Мы вышли в зал и шагали по коридору. Под потолком проходила вентиляция – и то хорошо, не задохнемся в еще одном аду. Коридор кончался металлической дверью. Проводник достал из внешнего кармана длинный ключ, вставил в скважину и повернул два раза. Раздался глухой стук, и мы оказались в просторном помещении.
По центу расположилась кафедра с микрофоном, рядом – письменный стол на одну персону. По обе стороны зала – столы и стулья, расставленные, будто для игры «Что? Где? Когда?» Их было пять – как пять рабочих провинций. Некоторые из них заняты людьми, в основном, молодыми крепкими мужчинами, изредка встречались женщины или девушки. Они носили одежду, подобно нашей: брюки цвета хаки, заправленные темные водолазки, практичные куртки, надежные ботинки. Больше всего поражали их лица: равнодушно-холодные, они всецело погружены в решение некой задачи и сканирование увиденного. Их мозг, как живой компьютер, обрабатывал информацию, глаза искусственно сверкали – только оттого, что еще отличались молодостью. Почти наверняка в доме, где они живут, не слышатся каждый день распри и ссоры, среди них не найдется черноглазого самодура Киану, истеричной Каи, сварливой Орли, молчаливого Ноя, вечно плачущей и скорбящей Руни и мечущегося в поисках жизни Натаниэля. У них нет всего этого – и нет ничего, потому что они совершенно бесчувственны. Неужели и мы выглядим именно такими? Почти все они обратили внимание на нашу замершую команду, и я почему-то подумала о том, какие мы, в сущности, сопляки.
Не скрою, поначалу удивилась: все эти молодые люди – наемники, с таким же прошлым и полным отсутствием будущего. Я и не догадывалась, что где-то на Белой Земле существуют те, что прошел те же стадии, что и мы.
– Выбирайте место, – сказал нам проводник. – В той нише найдете еду и питье, – он указал слева от кафедры. – За той дверью, – повел рукой правее, – туалет т койки-место.
– Койки-место? – переспросила.
– Это может затянуться, – пояснил Герд.
Под зоркие взгляды уже прибывших мы заняли второй стол от кафедры, где уже стояли восемь стульев. Сбросили с плеч довольно легкие рюкзаки и сумки и принялись чего-то ждать. С правой стороны кафедры примостился старый стол темного дуба, который я не заметила по приходу. Видимо, места за ним были уже заняты, так как там стояла вода и беспечно покоилась пачка сигарет. Мне это не нравилось; почти нутром чуяла что-то нехорошее, стоящее за этой пачкой сигарет.
Дверь скрипнула, и в зал вошла еще одна команда; их предводителем была мускулистая, крепко сбитая женщина. Часы на стене показывали девять утра. Неужели эти дебаты затянуться до вечера? Что такого важного можно решать чертову тучу часов подряд?
Все столы почти заполнены. Прибывшие действовали оперативно, как настоящие наемники, привыкшие к порядку.
В помещении каким-то образом стоял теплый влажный воздух. Должно быть, продумана очень даже неплохая система обогрева, правда, с изъянами в вентиляции. Лоб скоро покрылся испариной. Я сняла куртку. Многие последовали моему примеру, а я поймала на себе изучающий взгляд Герда. Готова была поклясться: этот чертов дурак снова что-то задумал, и на этот раз в его дьявольском плане я играла ведущую роль. Он понял, что я догадалась, но сохранил полнейшую невозмутимость.