Другие сектора продолжали беседовать с Вахо и делать какие-т пометки в своих листах. Нас учили запоминать все без посредников. Это был один из существеннейших навыков в нашей деятельности. Но на лицах всех и каждого продолжала сохраняться некая растерянность, которую не в силах была сокрыть даже ответственность поручаемого дела.
Герд направился к Вахо; я сидела на стуле, съехал спиной вниз, и смотрела куда-то перед собой. Это был глупейший ступор, наступающий в подобных ситуациях.
– Здравствуй, – услышала нарочито притягательный голос.
Рядом присел молодой человек. Расположился он в полуоборот, положив одну руку на стол, и чуть наклоняясь корпусом в мо сторону. Теперь я начинала думать, как наемник, знакомый с азами психологии: положение тела располагающее собеседника к себе. Белое лицо аристократа выдает раннюю молодость и честолюбивые амбиции. В глазах кроется хитрость, внешние данные полностью очаровывали ради выгоды. В нем не было ничего настоящего – как и во всех тех, кого собрала в себе эта сокрытая богом земля.
В знак приветствия я слегка повела головой и улыбнулась.
– Я из четвертой.
– Восемь человек, – вспомнила я.
– Да, – он так и пылал включенными навыками ищейки. – Вы на нас сердитесь?
– С чего бы?
– Взять на себя три человека нелегко.
– Все мы в одной лодке, – и чего он прицепился? – Что тебе нужно? – вопрос резкий, но по существу.
– О… как прямо. Меня об этом предупреждали. Я лишь хотел принести извинения от лица сектора. И предложить нашу помощь.
– Почему ты говоришь это мне?
– Остынь. Я ничего дурного не имел в виду. Но мне показалось, твое мнение определило решение сектора.
«Давит на авторитет, – подумалось тогда. – А ведь и я не лишена внутренней гордыни за собственные поступки».
– Что ты предлагаешь?
Он сделал вид, что задумался, затем соединил ладони в замок – скрытая манипуляция отрицания.
– Прямой возможности сотрудничества нет, но ты должна знать. Если в Метрополе возникнут проблемы, имеется так называемая штаб-квартира. Там можно переждать бурю. Улица Тихая, семь, в северной части города. Все просто: тихий омут, как ваши горы, семь – как Седьмая провинция. Код – три семерки.
Я смотрела на него, стараясь скрыть замешательство. Что-то здесь явно нечисто: такая информация сообщается целому сектору – или наставнику, но не одному его участнику.
– Как мне знать, что это не ловушка?
Он пожал плечами.
– Сектор, берущий на себя Премьер-министра, должен знать об этом. Если бы это были мы, никто не узнал бы этот адрес, – он встал и чуть склонил голову. – Это все, чем мы можем помочь. Удачи.
Когда он ушел, я поймала на себе изучающий взгляд капитана. Он не отвел глаз, потому что все это время следил именно за мной.
48
Вид капитана вернул мне былую сноровку. Он поднялся из-за своего стола и с видом человека осведомленного, беседовал с теми, кто к нему подходил. Когда в мою голову взбрела шальная мысль, он уже завершил свою деятельность и вышел в жилой отсек. В пустой нише по левую сторону оказалось пусто. Одним движением я пригвоздила его к стене, развернув к себе.
– На кого ты работаешь?
Он даже не удивился происходящему, но стоял с таким видом, будто позволял допрашивать себя. К тому же, прижимая его рукой, я чувствовала, что, несмотря на всю подготовку, физически куда слабее его – недооценила его силу; он мог бы запросто свернуть мне шею, и ужасно бесило, что он поддавался манипуляциям с моей стороны. Он сам вел эту игру, в то время как я была в ней лишь звеном, деяния которого он предвидел с самого начала.
Полная ярости, я выхватил пистолет Вита, который неизменно носила с собой с того злополучного дня, когда мне его впервые вручили. Отошла на расстояние вытянутой руки.
– Ты бесчестна, – устыдил он. – Сюда нельзя приносить оружие.
– И это говорит мне комитетник, – сощурила глаза.
Ему надоел этот цирк, и он сделал шаг вперед. Я отступила назад, спина коснулась стены. Теперь я была заложницей. Заложницей с пистолетом.
– Не нужно меня бояться, Кая. Я работаю на народ. Ты и сама это уже поняла.
– Ты играешь на две стороны. Разве это честно?
– А кто говорит о честности? В этом нет благородства, но есть смысл.
Я положила вторую руку на пистолет, демонстрируя свою неизменную враждебность.
– Опусти пистолет, Кая, – строго сказал он. – Что ты горячишься? Ты же видишь: в этом противостоянии лидеров нет – страна разорвана на куски.
– Знаешь, что я вижу? Комитетник попал в народные массы. И я не шучу: я просто тебя им сдам. Это не твоя территория. И не вздумай пасовать.