– Кая, ты столкнулась со всем этим слишком поздно, чтобы это тебя изменило. Когда я увидел тебя в первый день, то подумал: «Она такая наивная и непосредственная – как ребенок!». Сначала я презирал это в тебе, а потом хотел защитить. Все они – Ной, Нат, Орли, Руни, Кара – были… пустыми. Жестокими. Они с легкостью метали ножи и убивали зверей. И я их даже побаивался. а ты все время кричала, как мы можем так поступать. И тогда я подумал, что, наверное, это правильно. Правильно, когда заботятся и чувствуют боль или радость. но для всех нас было слишком поздно. нас уже воспитали такими, и даже если мы отличаем добро от зла, то все равно делаем зло. Потому что по-другому не можем. А Герд, он разглядел в тебе то, что я пытался отрицать – бунт. Ты первопроходец – и всегда была. И если ты думаешь, что главный здесь я, или Кара, или бог весть кто еще, так знай: нас поведешь ты. Меня вырастили в мысли о великой цели. Тебе этого не понять. У тебя в душе живет любовь к близким,– любовь человеческая, а не страстная, безумная идея.
– Киану…
– Нет, подожди. Пойми, что мне это внушили, – нам всем это внушили, – и с этим практически невозможно бороться. Хуже того: мы это прекрасно понимаем. Это и была его цель, Кая, – вырастить нас такими, потому что ни один наемник, ни один комитетник не пойдет на то, на что вынуждены пойти мы.
Он умолк, сильно вдохнув. А я, утомленная последними событиями, пыталась осознать смысл его слов.
– Ты не обязан был меня защищать.
– Видишь: теперь ты отгораживаешься от всего человеческого. Нет, Кая, кто-то должен восстанавливать справедливость. И жаль, что это будешь ты.
– О чем ты?
– Ни о чем.
– Киану!
– Ни о чем, Кая! – взбеленился он. Он впервые повысил на меня голос, и я поняла: он снова знает что-то, о чем не знаю я.
– Герд никогда в жизни не позволит мне участвовать в какой-то операции. Я вообще не понимаю, для чего он взял меня к себе. я вам насмешка – и урок. Чтобы не бунтовали зря.
В дверях показался Нат и, заметив наши подавленно-печальные лица, опущенные долу, с разочарованием произнес:
– Капитан настроился на радиоволну. Он говорит, правительство готовится бомбить рабочие провинции, чтобы подавить восстания.
51
С того момента начался настоящий ад.
Мы, уставшие с дороги, продрогшие и опустошенные изнутри, вынуждены были собрать остатки сил и ринуться в бой. Натаниэль отправился в город разведать обстановку, но выяснилось, что большая его часть разрушена теми восстаниями, которые мы все миновали в неведении. Я умоляла его разузнать что-нибудь о Вите или хотя бы о тетке с Марией. Но он возвратился ни с чем, все же утверждая, что большая часть села – как, очевидно, и завод, – чудом остались нетронутыми. И на этой почве я должна была себя успокаивать, что с ними все в порядке. Если бы не отвлекавшая бурная деятельность, я бы верно сошла с ума.
Мы все сгрудились вокруг Герда и почти всю ночь настраивали приемник и разрабатывали план действий. Время от времени звучал голос капитана, который по установленным правилам выходил на связь каждый час, если количество точек, настроенных на его волну не превышало пяти. Если бы это было по-другому, он бы ни за что и рта не раскрыл, опасаясь, что нас обнаружили вездесущие комитетники. Он сообщал то немногое, что знал: какое оружие используют экзекуторы, какие бомбы и автомобили, и их возможные перевалочные пункты или точки подготовки. Ясное дело: Матис ни за что в жизни не отправит военные самолеты, чтобы уничтожить те жалкие крохи населения, что еще остались. Вероятнее всего, Правительство думает, что народ изрядно ослаб, и потому не сможет более дать отпор. А это значит, что мы выигрываем несколько минут, чтобы выследить их и самим нанести удар.
Данный вопрос даже не стоял на кону решения: мы обязаны были защитить мирное население Ущелья, что делали и те сектора, с которыми мы столкнулись в Третьей провинции. Они все станут на защиту, чтобы затем нанести решающий удар и завершить миссию, планируемую годами.
Но как бы там не обстояли дела, мы по-прежнему практически ничего не знали. Герд сообщил, что за горами – рядом с границей Ас-Славии – имеются автодромы или подобие аэродромов, мол, они не в лучшем состоянии, и все же солдаты, вероятнее всего, воспользуются именно ими. Они прибудут туда, чтобы настроить оружие и разрушить часть гор, дабы удалить из голов граждан саму мысль и возможность побега. Ведь если о бесчинствах проведают мировые организации – к нам сразу же пришлют подмогу и свергнут правительство; учинят над властью суд, а нас, по всей вероятности, перебросят в руки Ас-Славии или еще куда… Белая Земля – государство малое, даже люди из развито-просвященных стран не всегда сумеют отыскать нас на карте. Они хотели нас запереть в наших же горах. Но, полусонная, я все же с жаром думала: «Ничего у них не выйдет!»