Взрыв.
Еще один.
Дрогнула земля. Слишком скоро пали шахты. Так, как будто кто-то невидимый подтолкнул карточный домик, и он в одночасье сдулся, вобрав в себя чьи-то жизни.
Небеса, надеюсь, там не оказалось рабочих, надеюсь, они все по-прежнему бастуют и не вышли на работу, надеюсь, тетка заперлась с Марией в подвале, где они, при пламени свечи читают какой-нибудь старый приключенческий роман, отвлекаясь от чудовищной реальности. Снова взрыв – и земля под ногами пошатнулась. Я поняла: еще несколько ударов, и я упаду, растворюсь, исчезну. Я столкнулась с глазами Киану, но в них читалось холодное равнодушие вышколенного воина, смышленого мальчишки, готового на все, ради свободы, ради вымышленной идеи утопического счастья. Еще снаряд. Еще один. Третий разорвался, и земля комьями стала скатываться с выступа и падать в пропасть.
И я поняла, что наш сектор уже открыл огонь.
Они прижались к руинам колокольни, прячась за стенами и проверяя, хорошо ли прикреплены держатели веревок. я дернула свой, и разом спрыгнула вниз, опираясь ногами о выступы. Я должна была спуститься вниз и оказаться под выступом – земля там мягкая, и, в случае оползней, пострадаю несильно.
Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но пальцы вдруг соскользнули с веревки. Одним рывком я преодолела несколько метров вниз, когда руки вновь вцепились в спасительные держатели. Меня дернуло в воздухе, и я закрыла глаза. чуть не распрощалась с жизнью. Руки мои едва дрожали, все еще не позволяя себе роскошь расслабить нервные окончания на кончиках пальцев и окончательно выставить меня истеричкой перед командой. По лицу у меня катились горькие слезы, но выбившиеся волосы скрывали эти мучения.
– Кая, ты цела? – раздался обеспокоенный голос Ната.
Он успел отползти от опасного края пика, и теперь смотрел на меня сверху вниз.
Не поднимая головы, я выдавила утверждение и вновь принялась постепенно спускаться еще ниже. Разрывы гранат прекратились, но в долине слышались выстрелы. Стая птиц в невообразимом страхе пролетела где-то над нашим домом – я буквально чуяла их первобытный страх, который появляется в непредвиденности происходящего. Слезы не прекращали литься, хоть изо всех сил пыталась задушить их на корню.
Снова выстрелы; принадлежат старым ружьям, с которыми наши деды ходили на охоту тридцать лет назад.
Неожиданно я осознала, что Герд – единственный, кто, кажется, заметил мои мучения, ибо находился ближе всех.
– Поднимись наверх, – негромко велел он.
Хоть и жаждалось взбунтоваться, я не решилась на это в столь тяжкий час.
– Ты ведь была такая сильная, – произнес он без малейшего укора. – Так что случилось?
Я обернулась, встретившись с его глазами и продемонстрировав свое заплаканное лицо. Позади зияла пропасть, и сероватое небо временами освещалось далекими лучами солнца, что безуспешно пытались пробиться сквозь плотное одеяло облаков. В горах мелькнула птица, и я, не выдержав, кинулась к Герду на грудь. Я прижалась к нему всем телом, цепляясь за жилет, ремни с запасами пуль и оружия, и чувствовала, словно он отдает мне свое тепло, ту безграничную силу, которой он владел по долгу рождения. Я чуяла в его объятиях выносливость куда более мощную, чем моя собственная, отцовское попечительство, которого, как оказалось, мне всегда не хватало. Я это поняла тогда, стоя в двух шагах от пропасти и вдыхая запах пороха.
Через несколько секунд я отстранилась, опустив глаза долу, – мне нельзя пасть так низко! Я просто не имею на это право.
– Я справлюсь, – затянула свой ремень потуже и откинула сборку пуль за спину.
– Вот и славно, – с пониманием отозвался он, но в этих словах крылось куда как больше смысла, и нескончаемое море чувств и переживаний.
Команда смотрела на меня, чуть выйдя из-за руин, пока я не дала понять, насколько это неприятно. Они нехотя возвратились на свои места, вероятно, желая поддержать меня, но не в силах этого совершить. Я заново зацепила трос за крайнюю стену колокольни и спустилась на скалистый выступ, успев за ним исчезнуть, как вдруг шквал пуль полетел в наши стороны. Совсем близко.
Я пригнулась – у правой руки пролетела пуля и вошла в мягкую землю. Я прижалась, пытаясь скрыться от этого смертоносного дождя. Только Герд оказался в поле видимости. Очевидно, он давал указания.