Попутно Магнус показывал мне карты и пояснял их значение.
- Вот это - слава.
Передо мной мелькнуло изображение феи с лирой и пером в руках. Магнус назвал ее Ланон Ши. Карта тут же снова исчезла в колоде.
- Это - власть, - он показал мне златоволосую женщину в короне с драконом у ее ног.
- Это - богатство, - картинка, на которой лепрехуны резвятся в полной до краев сокровищнице, показалась мне живой. Я почти услышал мелодичный звон монет и их смешки.
Но на смену ей тут же мелькнула следующая карта. Русалка, ускользающая из сетей рыбака.
- Мечта, - пояснил Магнус. - А вот надежда.
Рисунок нимфы с цветами в волосах мне понравился.
- Это влюбленные, - карта со сплетенными телами крылатого ангела и девы практически выскользнула у меня из рук.
- Видно в любви тебе не повезет, - заметил гадающий.
Так пошло и дальше. Карта с драконом означала силу, ангел в огне - могущество, цверги - тяжелый труд, танцы фей - пустые забавы, друэргары - хитрость, нимфы - искушение, отсеченная рука - судьбу, ангельская труба - рок, а серп в крови - страшный суд. Семь карт каждая с изображениями мраморных ангелов как будто вовсе выпадали из всеобщих определений. Даже не знаю, зачем они были в колоде. Но практически все карты оказывались не для меня. Как и все мои мечты, намекнул Магнус. Ну и гадальщик. В итоге он перетасовал колоду в последний раз.
- Ничего не выходит, как будто ты целиком пуст, - пробурчал он.
- И что?
- Мне бы капельку твоей крови.
Я не отказался подставить свой палец под шип, хотя бы ради удовольствия и дальше смотреть на мелькающие в его руках картинки. Они словно жили сами собой, даже подмигивали мне. Я особо не верил в пророчества и не ждал от них ничего особенного.
Но вот Магнус вытащил из колоды и положил передо мной на стол всего одну карту. Мало сказать, что я удивился. Я всегда считал, что смерть изображают в виде старухи или скелета с косой, но передо мной лежала карта с изображением висельника в красной накидке. Капюшон наполовину закрывал его посеревшее лицо, вокруг окровавленной шеи, наполовину въедаясь в плоть, обвивалась петля. Внизу под виселицей, где должна была вырасти мандрагора, копошились в траве злобные карлики. На удивление хорошо выполненный рисунок. Я бы похвалил художника и купил эти карты, даже если бы они стоили целый кошель золотых монет. Хотя вряд ли Магнус согласился бы продать мне их. Он использовал их с целью напугать и, наверное, уже не в первый раз. Все было тонко рассчитано. От красочного изображения висельника и нечисти у меня по коже побежали мурашки. Кажется, в жизни я уже видел нечто подобное.
Или на самом деле все было не совсем таким. Каким был тот висельник, мимо которого я проезжал в лесу? Я уже и не помнил. Мне хотелось сдавить голову руками, чтобы выжать из мозгов всю правду. Часто мне казалось, что я смотрю на мир сквозь волшебное стекло, которое донельзя искажает истину. И тогда мне мерещатся разные странные вещи и совпадения. Как в случае с Лилианой де Шарбоне, девушкой, которая жила в соседнем поместье. Помню в детстве, мне показалось, что я вижу ее стоящей в кругу фей. А потом близнецы в церкви...
Я перевернул карту рубашкой вверх. Но толковать ее значение уже не имело смысла.
- Смерть, - вслух произнес я, и слово вовсе не показалось мне страшным. - Повсюду смерть. Знаки смерти... выходит, скоро я умру. - Мне все-таки стало дурно при виде того, как какие-то насекомые похожие на крохотных фей копошатся в моей кружке с пивом. - Но я вовсе не хочу умирать.
Я всегда был жизнелюбивым парнем и весельчаком. Мне хотелось жить, странствовать и искать приключений. Хотелось подстраивать шутки над соседями и потом до упаду смеяться. Но представить себя лежащем в гробу я совсем не мог. Однако Магнус высокомерно заметил:
- С судьбой не поспоришь.
Похоже, он был прав. Я вспомнил свой сон о юноше, который превращается в дракона и сжимает меня, как в объятиях смерти. Странно, что по утрам, просыпаясь, я боялся погибнуть, но во сне в его объятиях мне этого хотелось. Его слова и прикосновения обжигали, но это был приятный огонь, хоть я и должен был в нем сгореть. Господи, неужели я стал фаталистом? Я схватил кружку с пивом и сделал большой глоток, не взирая даже на гомон, притаившихся в ней странных насекомых. Пикси, так, кажется, их называл Магнус.
Он скрестил свои длинные паучьи пальцы на столе и внимательно посмотрел на меня, будто видел во мне что-то такое, чего другие не способны разглядеть.