Ну, вот я замечтался. Мне было сложно представлять, как Мастема забирает голову моего отца и других заговорщиков и слизывает с них кровь. Он ведь мог сделать так после казни. Мне почему-то казалось, что именно так он и сделал. Лучше бы он последил за Эдвином. Как он мог сидеть на своем троне в аду и знать, что его мальчик вот-вот останется без королевства. Я ощутил, как мой лоб горит, будто дьявол уже ставит на нем печать. Ох, если бы только он выбрал меня спутником для своего сына. Уж я бы смог отстоять его интересы и в мире смертных, и среди волшебных существ. В конце концов, мы должны владеть обоими половинками мира, а не только одной. Эдвин слишком редкостное и могущественное создания, чтобы довольствовать чем-то малым. Он должен иметь сразу все.
Вот интересно, почему о его благе пекусь только я, а не его великий отец. Ведь это он должен был защищать его. Ведь у Эдвина так много завистников, а еще больше тех, кто подобно мне, хочет убить его за его недоступность. Ну, когда еще вокруг младшего принца поднималось столько шума, как вокруг него. Пожалуй, Эдвин единственный, кого инквизиция хотела отправить на костер не за его причастность к колдовству, а за его ангельскую сущность. Его красота их всех перевозбудила, и они начали рвать когти. Благо, он выпутался сам, всего парой изящных фраз, уложив врагов на лопатки. Ему никто не может противоречить, это еще один его необычайный талант. И все же куда смотрел его отец. Ведь сын был в опасности. Разве будучи самым могущественным в мире так трудно взять и вмещаться. Или он испытывает нас обоих и меня, и его, перед тем как наградить всем.
Являюсь ли я настоящим избранником тьмы или всего лишь мелким ничтожным чародеем, которому судьба скитаться по миру и нигде не иметь крупного выигрыша. Счастье улыбалось мне то здесь, то там, но всегда по чуть-чуть. И неприятностей за этим каждый раз следовало намного больше, чем было везения.
У Эдвина все иначе. Он с рождения более чем избранный. Он единственный в своем роде. Если не считать одной старой легенды про светлую часть Денницы. В нее я особо не верил, потому что уже успел поверить в Эдвина. Как видите, я верю только в то, что вижу. Эдвин щедро наделен такими талантами, о которых сложно и догадываться. Мне только не понять, почему отец так пренебрежительно относится к нему. Я бы на его месте не спускал со своего отпрыска глаз, а он даже не вмешивается когда надо. Может виной всему ревность Рианон. Она не хочет делить своего сверхъестественного мужа с сыном и наоборот. Ревность - самое страшное, что есть. Это я уже понял. Но с другой стороны, может, Эдвин сам уже успел поссориться с отцом. Кто его знает. Он юный, темпераментный и такой заносчивый. И за все это я так его люблю. Но каким же недосягаемым он мне кажется.
Перо застыло в руке. Я снова ощутил боль. При мысли об Эдвине меня как будто обжигало огнем. С одной стороны это вполне закономерно. Он сам как огонь, как солнце. Любить его это все равно, что прикоснуться к солнцу и сгореть в золотом огне.
Я вовсе не поэт, но сравнения просятся сами собой и они куда более логичны, чем кажется на первый взгляд.
УЧЕНИК ШКОЛЫ ЧЕРНОКНИЖИЯ
Магнус меня оставил, а черные книги, которые я раньше изучал, не приветствовали моего появления. И я отправился бродить по лабиринтам здания школы. Библиотека колдовских фолиантов меня больше не привлекала. К тому же от книг доносились такие пугающие какофонии голосов и звуков, что я осторожно прикрыл дверь. Зато вскоре по пути мне встретился гном в колпаке со звездочками, прямо пародия на звездочетов из Винора, только низкорослая. Оказывается он заведовал снами, но мои истолковать не смог.
- Ты можешь сделать это только сам, ведь ты же чародей, - пояснил он, заманив меня в небольшую двухэтажную библиотеку, где были собраны сонники самых разных форм и размеров. Он забрался по лесенке на балюстраду и сбрасывал книги с полок до тех пор, пока не нашел нужную. Ту, которая ему показалась нужной.