Мне было неприятно местное общество. Причудливая смесь невероятных созданий с чародейками и колдунами, а еще теми, кто пока лишь собирается ими стать. И тем не менее чем-то все они меня привлекали. Хотя я им не доверял, немного побаивался, недолюбливал и, конечно же, хотел отбить первое место в колдовском ремесле у каждого из них. Амбициозный мальчишка, так шептались обо мне духи, а еще они называли меня неудачником. Но я на них уже не обижался. Потому что во многом они были правы.
Гораздо больше сплетен духов меня сейчас интересовал сам зал. Под его потолком как будто смыкалось множество арок, хотя в самом зале их не было. Я задирал голову и присматривался к их сплетениям до тех пор, пока случайно не толкнул какого-то жонглера. Его шары обожгли меня. И очевидно не меня одного, потому что после того, как они раскатились по залу, брать и вскрики донеслись сразу со многих сторон. Хотя кое-кто из присутствующих предусмотрительно успел применить свои чары, и шары взорвались прямо в воздухе не успев долететь до них. Жаль, что я так еще не умею.
Я ожидал, что жонглер начнет на меня ругаться, но он уже в мою сторону и не смотрел. Даже больше - он снова жонглировал. Откуда ни возьмись в его руках появились новые шары, к которым теперь присоединились пылающие конусы, огромные бусины, стекла разной формы. Как только они не обжигают и не режут ему ладони.
Он как будто был в перчатках. А, может, и нет. Он лавировал в толпе так быстро, что я не успевал его рассмотреть. Какая-то дама предложила мне лорнет и я взял его, но едва глянув чуть не откинул. Сквозь него вся зала выглядела жуткой и перевернутой, будто весь мир скатывается в адскую бездну, и не осталось ничего твердого, ничего плоского, ничего хоть немного реалистичного. А еще сквозь стекло на меня поглядывали жуткие существа.
Вспомнив о том, как один раз после подобных игрушек я чуть не ослеп на один глаз, я поспешно отодвинул от глаза лорнет. И вот странным образом это уже был не лорнет, а подзорная труба. Все та же дама кивнула мне, молчаливо давая команду взглянуть в него. Из-под черной присборенной вуали на меня смотрели поразительной глубины глаза. Они сверкали, как два агата. И ее взгляд не просил, а приказывал. В общем, я не смог ей отказать. Я быстро глянул в подзорную трубу и чуть не опешил. Окно находилось далеко, если оно вообще было в зале, но ощущение было таким, что я стою прямо на краю распахнутого настежь эркера, а космос полный небесных светил раскрывает передо мной свои холодные объятия, и вот-вот я в нем просто растворюсь. Я перестану быть собой. Перестану жить. Я тоже стану всего лишь звездой.
- Всего лишь звездой, - повторила эхом дама за моей спиной или я только вообразил себе ее манящий шепот. Я не сразу заметил севшего на мою подзорную трубу лепрехуна. Он смеялся до упаду. И я сразу вспомнил, что здесь делаю со звездами. Их ловят в сети. Не так ли хотела поступить со мной эта дама. Я поспешно сложил подзорную трубу и хотел отдать ей, но она уже куда-то исчезла. А вот лепрехун норовил залезть мне в карман.
- Так нечестно, - я попытался согнать его.
Мне стоило обратить внимание на того же самого жонглера, которого я задел. Он все так же ловко маневрировал по залу, но одеяние его было уже из черно-белых ромбов, а не из цветных. Еще недавно я запомнил его цветным. При чем в нем доминировали алые оттенки. Как кровь. Вино, которое пила какая-то дама из бокала показалось мне подозрительно похожим на густую кровь. Я заметил, как от женщины отлетают черные бабочки. Как тени сами собой вальсируют на стене, и при этом рядом нет никого, кто мог бы их откидывать. Здесь не было люстр и канделябров, но свет откуда-то исходил. Не было окон, но я чувствовал близость звездного неба. Все были в черном. При чем на некоторых дамах вместо привычных кружевных воротников, кажется, сверкали редкостные драгоценности, но стоило к ним приблизиться и оказывалось, что это не ожерелья, а живые незнакомые мне существа обвиваются вокруг их шей и запястий. Колье из капелек росы, венки из живых дрожащих мотыльков, браслеты из змей, черви, свившиеся на пальцах, как кольца, гусеницы вместо сережек в их ушах - все это было фантасмагорией. Всего лишь трюк, иллюзия, фокус. Я всего этого, увы, не мог.
- Но ведь сможешь когда-нибудь, - из толпы на меня смотрел Жиль, наглый и самоуверенный. На самом деле он не произнес ни слова, и его губы даже не шелохнулись, но я услышал фразу так четко, будто ее выстукивал клювом дрозд на моем лбу.