Как все просто. Я ее понял. Эдвин скоро будет на свободе и не со мной. Зачем она только намекнул на это? Но в ее словах содержался тонкий расчет. Я тут же ощутил себя ужаленным.
- Это место, правда, напоминает могилу, - заметил я, когда уходил. Никакие щупальца или змеи не удержали меня. Двери с шумом захлопнулись за моей спиной, чуть не прищемив рукав.
Казалось, что в длинных темных коридорах надо мной посмеиваются какие-то существа. Вернувшись к себе, я увидел пламенеющие на стене буквы.
"Это царство умерших в колдовстве душ и в нем я твоя госпожа".
Она даже не удосужилась сказать мне это лично. Надпись исчезла, едва я ее прочел, а жженые следы на стене остались. И теперь я не мог заснуть из-за стонав доносящихся от горелого места.
Госпожа! Меня это не устраивало. Я только сам себе господин. Змеиные хвосты Серены, как будто обвивали меня за шею, когда я спал, пытаясь превратить в раба. Только я независимый маг. Я этого не позволю. Никому кроме... Я вспомнил юношу-дракона и ехидные замечания Серены на счет моих чувств к нему. Я не позволю ей разбить темную романтику этих чувств. Я со всеми здесь буду воевать и ссориться. Пусть я не слишком старательный и способный, но я свободолюбивый.
И щупальца во сне отступили. Они будто обожглись драконьи огнем. Его огнем. Огнем, который жег меня изнутри.
ПРОКАЗЫ И ЧЕРВОНЦЫ
- Наколдуй себе мешок золота, - посоветовал мне Жиль.
Я был бы рад это сделать и убраться отсюда навсегда. Если бы только у меня хватило колдовского умения. И даже если я справлюсь с подобной задачей, где гарантия, что мое золото не рассыплется в прах, едва я попытаюсь на него хоть что-то купить.
Гадкие твари из темноты смеялись надо мной, когда я стоял у тигля. В последнее время их развелось вблизи что-то уж слишком много. Казалось, что темнота кишит хвостами, лапами, когтями и вечно следящими за мной сверкающими глазками. Их будто нарочно послали шпионить за мной. Но зачем? Не такая уж я важная птица.
- Будущий фаворит дракона, - обозвал меня в насмешку голос из пустоты и я чуть не плеснул в том направлении горящим маслом с жаровни. Я старался всеми способами раздобыть хоть немного золота, чтобы быть под стать Эдвину, но у меня совсем ничего не получалось.
Даже собирая за саламандрой жалкие крохи драгоценных крупиц, я все равно ощущал себя бедняком, потому что они тотчас исчезали, растекались по ладони как растаявшие леденцы, и не оставалось ничего, кроме красящих веществ на пальцах и грязи.
Я уже было решил, что колдовство не для меня, когда кто-то вдруг намекнул мне, что я в отличие от подавляющего большинства последователей нашей профессии, я еще не успел заложить душу. Что это значило? Неужели его слова носили прямой смысл? Теперь мне предстояло ломать голову еще и над этим.
А между тем злоключений хватало. Мой тигель сгорел, жаровня расплавилась, атанор лопнул, застежки книг больше не отмыкались, свечу не удавалось зажечь. Саламандра, которую я нечаянно обжег горячим маслом, обиженно уползла. И я не знал заклинания, которое может вернуть все на прежни места. Может, его просто не было. И я сам во всем виноват. Недаром же меня называют неудачником.
Всех полученных знаний не хватало мне для того, чтобы чувствовать себя мастером своего дела. И зачем вообще нужно образование? Зачем нужны наставники, если делать все все равно приходится самому? Чаще всего учителя только путали меня. У каждого ведь свои таланты. Зачем обучать всех по шаблону? Возможно, я сам когда-либо изобрету собственный индивидуальный способ колдовства. Творить чары просто, но еще ведь нужно сформировать их во что-то полезное.
Вот мне сейчас были бы полезны деньги. Однако наколдовать их не получалось. Я начал даже ходить на собрания магов, проходившие в темных залах в северной части школы. Путь туда пролегал через целый лабиринт, но я прятался там, среди трибун и слушал. Но полезного или понятного слышал мало. В этих залах спорили, делились опытом, а еще осуждали. Я не знал, как тут наказывают, но видел однажды, как кого-то ведут на судебный процесс под караулом из нелюдей. Там была и Серена. Она забыла свою накидку на одном из сидений, и я подобрал ее. Кусок синего шелка напоминал о море и нечисти, которая обитает в его глубинах. Я решил сохранить его на память. Если только Серена не обнаружит пропажу. Тогда придется вернуть накидку ей. А я этого не хотел. Шелк, как живой переливался в моих пальцах. Постепенно он утрачивал форму пелерины, чудесным образом принимая очертания чего-то, что мне более полезно. Синяя волна в моих руках струилась подобно темной чернильной воде. Я почти слышал голоса сирен. Почти спал, смотря на шелк, и видел грезы о русалках с пустыми глазами и коралловыми гребнями в руках, подобную водорослям паутины их волос, жемчужины на морском дне, сокровища затонувших кораблей и чудовищ в океане. Интересно, жила ли Серена на дне, поедали ли она, как и прочие русалки, мертвечину, содранную с трупов погибших моряков? Отчего ее русалочьи хвосты стали такими огромными, будто готовились поглотить всю Школу Чернокнижия и отправить ее в океан? Мне стало жутко, а шелк в моих руках между тем сформировался во что-то похожее на огромный кошель с завязками или мешок. Ну и ну! Я такого не ожидал.