И еще 26 ноября 1936 года к нам пришли боевые награды. В основном, это были Ордена Красного Знамени и Ордена Красной Звезды. Многие наши пилоты их получили за боевые успехи. И даже пара техников также были награждены Красной Звездой. Кстати, и инженера Беляева тоже наградили. За тот бой на аэродроме. Рычагову дали Орден Красного Знамени. Он его честно заслужил. У него же к этому моменту уже было три сбитых лично и четыре в группе. Меня тоже не обошли наградами. И их у меня было больше чем у моих сослуживцев. Мне вручили Орден Красного Знамени. Этот дали за мой воздушный таран. Еще был Орден Красной Звезды за бой на аэродроме и штурмовку вражеской колонны. Звание старшего лейтенанта. Дали раньше положенного срока. Хотя мне его через пару месяцев должны были и так присвоить. По выслуге лет. Ну, и самое главное — звание Героя Советского Союза. Его мне тоже присвоили. Правда, вот Золотую Звезду Героя мне не дали. Оказывается, нет их здесь в 1936 году еще. Героям Советского Союза сейчас вручается Орден Ленина и грамота от ЦИК СССР. Для всех кто не знает. ЦИК или Центральный Исполнительный Комитет в данный момент в СССР является высшим органом государственной власти. А если по-простому, то это правительство СССР. Вот такую грамоту от родного правительства и Орден Ленина в довесок к ней я и получил. И мне во время награждения Смушкевич с улыбкой рассказал, что там в верхах не знают, что со мной делать. У меня же на счету к этому моменту уже имеются пятнадцать сбитых лично мною вражеских самолетов. И это был самый большой результат среди всех советских летчиков, воевавших сейчас в Испании. И напомню, что звание Героя Советского Союза дают сейчас за пять воздушных побед. А я этот норматив уже перевыполнил в три раза. И тут мне так неуютно стало. Я же сейчас был похож на тех самых канонических попаданцев. Над которыми сам смеялся. И не верил в их подвиги, описываемые авторами тех книг. И вот сам стал крутым убиватором. Но я ведь не такой. Да, опыт воздушных схваток я имею уже неплохой. И довольно уверенно себя чувствую в реальном воздушном бою. Однако, мои заслуги не стоит преувеличивать. Если бы не мой экспериментальный «ишачок», то я бы таких выдающихся результатов за такой короткий срок не добился. Если бы и дальше летал на убогой «чайке». Без моих любимых пушек, которые мне так нравятся. И я об этом даже пытался говорить, но Смушкевич меня перебил. Заявив, что техника техникой, а без умелого пилота она является просто грудой железа. В общем, я заткнулся и потом уже молча принимал поздравления от своих сослуживцев.
Вечером этого же дня в нашей аэродромной столовой был устроен торжественный банкет в честь всех награжденных. Правда, я вскоре заметил, что в общем торжестве не принимает участие Анна Мария Кортес. Не увидел я за этим праздничным столом нашу очаровательную переводчицу. От нашего шеф-повара узнаю, что донна Анна вечером была какой-то расстроенной. Она даже попросила у сеньора Кано бутылку вина и куда-то ушла. Одна ушла. Наш повар деликатно мне намекнул, что девушке нужна помощь. Что-то у нее случилось. Нехорошее. Да, я и сам это понял. Поэтому во всеобщей пьянке участие не принял, а технично ускользнул в тень. И направился прямиком к домику, где проживала сейчас Анна Мария. Общей то казармы тут не было. И весь персонал аэродрома жил в небольших коттеджах. Вот и Аннушка тоже разместилась в одном таком домишке, когда прибыла к нам для прохождения службы. У нее там была своя отдельная комнатка. И вот там я ее и нашел. Дверь была не заперта. Но перед тем как войти, я воспитанно постучал. Нельзя вот так без стука врываться в комнату к леди. Мне никто не ответил, но я прекрасно слышал, что там в комнате кто-то есть.
Вхожу и вижу удивительную картину. Анна Мария в довольно расхристанном виде сидит на кровати. Лицо несчастное и заплаканное. В правой руке у нее зажата бутылка вина. Ого! А она уже половину успела выдуть. Что очень много для такой молодой и непьющей девушки. Первое что я сделал — отобрал у нее бутылку с алкоголем. Нефиг так баловаться! Ей того, что она тут выпила хватит с лихвой. Девушка не сильно сопротивлялась. И бутылку отдала довольно легко. Ее душат слезы, а из горла вырываются рыдания. В общем, женская истерика во всей красе. Ой как я вот такого не люблю. Но надо что-то делать. Надо данную истерику как-то гасить, чтобы эта симпатичная мне особа чего-нибудь эдакого не учудила. А то женщины они такие. И логика у них неповторимая. Альтернативная. Обнимаю ее за плечи и начинаю утешать, бормоча разные сентиментальные глупости. В процессе этого узнаю причину такого ментального срыва. Оказывается, что у Анны Марии погиб брат. Помните, я о нем уже говорил. Мигель. Так звали старшего брата нашей переводчицы. Он был республиканским офицером. И сегодня Анна получила письмо. Где сообщалось, что ее братишка погиб в бою. Это стало сильным потрясением для Анны Марии Кортес. И она решила залить свое горе алкоголем. Сидя в одиночестве. Слушая ее горячую исповедь, я машинально стал отхлебывать из горлышка бутылки. Ух! Вот же дон Кано учудил. Вручил девушке самое крепкое вино, что у нас было. Вообще-то, я такое вот крепленое вино не очень люблю. Слишком оно сладкое. До приторности. Мне больше полусухие вина нравятся. Но сейчас можно выпить и такого вина. За упокой души Мигеля Кортеса. Видимо, хороший был брат у нашей переводчицы? Раз она по нему так убивается. В общем, слово за слово. И девушка полезла ко мне целоваться, бормоча, что все ее любимые мужчины погибают на этой войне. У нее же был жених. Но и тот погиб в самом начале этой войны. В общем, я ей искренне сочувствую. Тяжело, наверное, вот так хоронить любимых людей? Не слабое испытание для психики. А тем временем события развиваются стремительно. Девушка меня хочет, а я пытаюсь соблюдать приличия. Какое-то время. А потом, плюнув на все, отдаюсь в объятия страсти. Ну, я же не железный. Когда к тебе вот так вот тянется девушка, которая тебе очень сильно нравится. Никто не сможет устоять. Я вот не смог. Да, да, да! Сознаюсь! Я этого хотел с самого первого мига нашего с ней знакомства. Да, и у меня больше года секса не было. А для такого молодого организма это очень тяжело. В общем, это случилось. И я об этом совсем не пожалел. Страсть на нас нахлынула как цунами. И это было чудесно. И именно, такого мне тут не хватало. В этой новой жизни. О том, что затем случилось между нами этой ночью. Я рассказывать не стану. Это личное. Это вам не эротический романчик. Завидуйте молча!