Я подошёл к стойке и забрал письма Анфисы Петровны. Женщина слегка придержала мою руку и обронила в ладонь два металлических кругляша.
— Каждая работа должна быть оплачена, — тихонько сказала она и подмигнула. — Кстати, найдите меня, как вернётесь. Угощу вас ужином. Мне всегда приятно провести вечер с интересным кавалером.
«Вот и моя первая зарплата», — пронеслось в голове.
Я крепко сжал кулак с монетками и, кивнув женщине, направился к выходу.
Открывая двери, подумал, что нужно быть осторожней. Вдруг седовласый офицер решит устроить слежку за борделем. Ведь нежелание Корсакова вредить бизнесу относилось только к конкретному месту и вряд ли распространяется на поимку опознанной прислуги в любом другом месте.
Шарф был со мной, но поможет ли он мне, если я буду идти по улице, а меня узнают. Не стану же я бродить по городу с замотанным лицом. С этим нужно было что-то делать и я решил пробираться в центр кружными путями.
Пройдя несколько сот метров от борделя, я свернул в переулок, показавшийся мне безлюдным.
На улице стояла жара, которой не ощущалось ночью. Днём в обеденный час духота накрыла меня, заставив искать прохладу в тени деревьев. Но, к сожалению, их количество стремительно уменьшалось в то время, как я продвигался к центру.
Я посмотрел в нужном мне направлении, где над низкими домами виднелись купола собора и вздохнул. Там совсем негде было укрыться.
В жару запахи города становятся сильнее, и я был готов окунуться в атмосферу ароматов не слишком приятных моему носу, но всё оказалось не так. Строения, нагревшиеся на солнце, источали приятные запахи древесины и чего-то съедобного.
Я брёл в нужно мне направлении, ориентируясь по тонким крестам наверху церкви. Дома стояли довольно далеко друг от друга и я, при необходимости, переходил на другую сторону, чтобы подольше быть в тени.
Народу на улицах было не много. То и дело попадались всадники или запряженные двойкой экипажи.
До вала я дошёл довольно быстро. Увидел башню с курантами и отправился к ней. Нужно было занести письма. Подойдя совсем близко, услышал, как что-то задвигалось, зашевелилось на башне. Задрал голову и увидел, как большая стрелка переползла и остановилась на трех часах дня. Ударил колокол.
Я остановился, рассматривая циферблат. На нём вместо цифр были нарисованы символы кириллицы. Как любой русский я знал несколько первых букв: «аз», «буки», «веди», «глагол». Стрелка показывала на три часа, но на этом месте была нарисована буква «глагол». Я присмотрелся и понял, что нет «буки». Это показалось мне странным, и я решил позже расспросить кого-нибудь почему это так.
Быстро найдя контору письмоносцев, я зашел в тесное помещение с низкими потолками и обнаружил молодого парня за стойкой. Он серьёзно посмотрел на меня и протянул руку.
Письма перекочевали к нему, и я собрался было отдать ему выданные мне монетки, так как не знал чей именно труд собиралась оплатить мадам. Парнишка посмотрел на адреса на сложенных бумагах и замотал головой.
— Оплата при доставке, — серьезно сказал он и спрятал бумаги куда-то под стойку.
Значит Анфиса Петровна таким образом решила оплатить мою работу. Что ж, значит я правильно всё понял с самого начала и это был мой заработок. Отлично!
Выйдя из конторы, я направился вдоль вала, как мне и советовал охранник. Идти было недалеко, и я особо не спешил, подозревая, что бои в заведении начнутся не раньше вечера.
Пройдя совсем немного, я заметил впереди несколько военных, и не слишком быстро, но всё же целенаправленно, свернул в проулок за ближайшим домом. Вдруг среди них есть те, кто знает меня. Быть узнанным мне не хотелось. А рисковать я не собирался.
В самом дальнем конце проулка была какая-то возня и шум. Подойдя поближе, я заметил толпу ребятишек возрастом не старше десяти лет. Они о чём-то громко спорили. Их собралось там не меньше двадцати, а может и больше.
Замедлив шаг, я прислушался. Не люблю детские драки. Ничего серьёзного там, конечно, не бывает, но всё равно неприятно.
Один мальчишка лет девяти вопил, что без причины он не собирается быть восьмым. Либо им должен стать кто-то другой, либо давайте считаться.
Немного поспорив с ним, остальные согласились, что честнее всего будет посчитаться и тогда никому не будет обидно.
Группка разделилась на две неравные части. Та в которой оказалось восемь человек встала кружком и девчоночий голос стал звонко выкрикивать считалку и тыкать в каждого пальцем по кругу: