Я прижался к углу, вслушиваясь в слова. Голос был знакомый. Кажется, говорил один из охранников борделя. Но кто из них я не знал. Точно мог сказать только, что не Афоня.
— И прислуга его с ним, — продолжил охранник. — Нужно передать Дмитрию Олеговичу.
— Я сам всё передам, куда следует, — раздался голос второго собеседника.
Этого я точно не слышал раньше. Голос был шипящим, словно говоривший с трудом пропихивал слова через сжатые губы.
— Что мне делать? — спросил охранник.
— Ничего. Сиди тихо и не высовывайся. Никаких действий не предпринимай. Я сам все сделаю. Сам донесу информацию до Корсакова. Если потребуешься я с тобой свяжусь, а пока просто работай, как раньше.
Что-то зашуршало и раздался тихий металлический звук. Будто медная монетка ударилась о другой медяк.
Я быстро осмотрелся. Нужно было куда-то спрятаться, пока не уйдет охранник. Его я вычислю позже. Сейчас нужно было узнать, кто был его собеседником.
Вдоль дома стоял дровник, но лезть в него было рискованно. Покатится чурка и пиши пропало. У окон полуподвального этажа были небольшие приямки, позволяющие свету попадать в проемы, находящиеся ниже уровня земли.
Я нырнул в один из них, как только услышал приближающиеся шаги. Присел и вжался в стенку. Если специально не смотреть, то никто не увидит.
Совсем рядом протопал охранник ни на секунду не остановившись. Я дождался, когда шаги стихнут за углом и выглянул. Никого. Подтянулся и выскочил из приямка, как чертик из табакерки. Бросился к углу, за которым шёл разговор. Выглянул.
В самом конце улицы мелькнул длинный нескладный силуэт. Больше никого на улице не было.
Нужно было спешить. Позволить ему уйти я не мог. Если Корсакову станет известно, что в борделе скрываюсь я, а не просто выжившая прислуга, то никакие интересы бизнеса его не остановят. Если ему так нужно уничтожить мой Род, то он найдет способ вытащить меня, Лушку и Ивана отсюда. Ребята находятся в относительной безопасности до того момента, пока Корсаков считает меня мёртвым. А значит всё так и должно остаться, даже если кому-то для этого придется лишиться жизни.
Я бросился следом за силуэтом, свернувшим в переулок. Жаль, что отдал нож Лушке. Убивать голыми руками было сложнее.
Добежав до поворота, я осторожно выглянул. Высокий неспешно шёл вдоль глухой деревянной стены. Судя по всему, на эту улочку задними сторонами выходили какие-то склады или амбары. Ни окон, ни дверей. Отличное место.
Стараясь не шуметь, я направился следом за своей целью. Расстояние сокращалось быстро. Человек никуда, похоже, не спешил.
Нас разделяло не больше пяти метров, когда из-за угла дальше по улице вышла компания из трёх человек и пошла нам на встречу. Чёрт! Свидетели были мне ни к чему. Я чуть замедлил шаг, отстав на пару метров.
Когда компания миновала высокого, он вдруг оглянулся, посмотрев им в спину. Перевёл взгляд на меня и замер.
Узнал.
Глава 8
Наши глаза встретились, и я заметил, что его взгляд рыскает. Человек был в панике или искал возможность сбежать. Наконец он принял решение и улыбнулся. Нехорошо так улыбнулся.
Тонкие губы сверху вниз пересекал кривой шрам. Вот почему его голос был таким странным. Шрам исказил улыбку, превратив в оскал.
Человек отвернулся и, ускорив шаг, пошел прочь. Возможно, лучшим вариантом для него было развернуться и двинуть вслед за компанией, только что прошедшей мимо, но он решил иначе.
Я быстро оглянулся, убедился, что люди идут дальше, не обращая на нас внимания. Троица ушла уже достаточно далеко. Еще пара минут, и они скроются за углом переулка. Это был мой шанс.
Рванув вперед, я быстро поравнялся с высоким и едва успел отпрыгнуть, чуть не получив ножом в живот.
Мужик пригнулся, выставив перед собой короткий клинок. Держал он его на первый взгляд не слишком умело, прямым хватом, но если нож оказывается в руках хорошего бойца, то и такой хват может доставить множество неприятностей.
Я сделал ложный выпад, показывая, что буду атаковать. Высокий повелся и попытался отмахнуться ножом. Для меня это было первым звоночком, что боец неопытен. Провернув второй ложный выпад и получив такую же реакцию, я решился.
Определив противника, как новичка в поножовщине, я попытался провести классический прием против вооруженного холодным оружием противника. Свою ошибку я осознал мгновенно. Лезвие вошло в предплечье, разорвав мышцу по касательной. Звон в голове заглушил вырвавшийся из горла стон.
Мельком оценив повреждения и пошевелив пальцами, я убедился, что сухожилия и вены не задеты, а кровь льёт только от порезанной мышцы.