— Никита Васильевич! — окликнула меня мадам. Я обернулся. — В наших рядах теперь чисто, — негромко, но так чтобы я услышал сказала Анфиса Петровна и подмигнула.
Я снова кивнул.
Еду пришлось немного подождать. Видимо, гость не хотел отпускать Машу из столовой. Но тем не менее, через полчаса девушка постучалась в дверь и внесла плотно заставленный поднос. Лушка с Иваном тут же накинулись на сытный ужин.
Маша вытащила принесенный с собой бинт и занялась моей раной. С порезом было все плохо. За время сна он затянулся и начал выделять желтую слизь. Гнойная рана, не лучший вариант. Маша заметила проблему и, достав из кармана маленькую колбочку с водкой, принялась тщательно промывать порез.
— Лушка, — позвал я девушку, увлеченно жующую кусок мяса.
Она быстренько проглотила кусочек и подошла к нам.
— Звали, Никита Васильевич?
— Знаешь, как выглядит подорожник?
Девушка нахмурила лоб и на секунду задумалась.
— Придорожник? Такие небольшие круглые листья?
— Верно. Можешь найти и принести его?
— Конечно. Его везде полно. Я мигом.
Девушка выскочила из комнаты. Я слышал, как она бегом спустилась в полуподвал, там шаги затихли. Молодец! Пользуется черным ходом. Не стоит ей, да и никому из нас, лишний раз светиться в холле.
Через несколько минут Лушка вернулась, принеся полный подол листьев подорожника. Много, ну так сам виноват. Задания нужно давать точнее.
Я взял несколько листьев, помыл их и разжевал. Маша внимательно и с удивлением наблюдала за моими действиями.
— У вас не лечат им раны? — спросил я её, когда перестал жевать.
— Лечат, но обычно мы его разминаем. Он же горький!
Я усмехнулся и протянул ей получившуюся кашицу. Девушка безропотно взяла её и принялась накладывать на рану. Равномерно распределив зеленую массу, она плотно намотала повязку и откланялась.
За еду девушка с нас ничего не взяла. Я решил дойти до мадам после ужина и прояснить этот вопрос.
Пока мы ужинали за окном стемнело. Было самое время выдвигаться на поисковую операцию.
Проходя мимо стойки, где привычно обитала Анфиса Петровна, я задержался. Лушку попросил подождать меня у выхода.
— Анфиса Петровна, сколько с меня за ужин?
— Хотела еще разок угостить вас, но вижу уже не выйдет, — усмехнулась мадам.
— Мне очень приятно, что вы обо мне позаботились, когда я в этом больше всего нуждался, но теперь я могу оплачивать пребывание у вас и пропитание. Так что давайте с этого момента, я буду платить за нашу еду, — предложил я. — Но я действительно вам очень признателен, — добавил я, чтобы смягчить свою речь.
— Три копейки будет достаточно, — улыбаясь, произнесла мадам. — И позвольте иногда приглашать вас отужинать со мной, Никита Васильевич?
— С удовольствием, Анфиса Петровна, — с улыбкой ответил я и отсчитал полагающееся.
До имения мы шли больше часа. Сумерки в лесу наступают очень быстро. Как только мы вошли под сень деревьев, последние отсветы на горизонте скрылись за верхушками и мир погрузился в ночь.
Нагретый за день тягучий воздух пах лесом и приятно обволакивал тело. Как будто я вошел в теплую стоячую воду озера, и та мягко, приятно касалась кожи и успокаивала.
Так и сейчас, в плотном вечернем воздухе витало спокойствие. Проникало вглубь сознания, нашептывая в ухо, что-то знакомое и родное.
Складывалось ощущение, что эти места знали меня и старались успокоить. Не зря говорят: «Дома и стены помогают». Я поклялся себе, что обязательно верну имение.
Певчие птицы еще не легли спать и их трели скрашивали наше путешествие.
Сад у дома показался мне тихим и спокойным, правда как будто слегка запылившимся. Конечно, это было только в моем воображении, но я никак не мог отделаться от этого образа. Возможно, потому что я знал, что хозяев дома уже нет в живых.
Мы подошли с юго-восточной стороны и долго наблюдали за домом. Не появится ли в окне отсвет свечи или факела. Но окна были темны, и ни единого движения вокруг мы не заметили.
— Идем, — тихо сказал я и мы вышли на открытое пространство сада.
— Никита Васильевич, давайте через вход для прислуги, — предложила Лушка. — Я проведу до кладовки, она дальше по коридору. Там найдем свечи. Иначе в темноте ничего не увидим.
Я кивнул, соглашаясь.
Минуя тропинки, мы направились к южному торцу дома, где находилась маленькая деревянная дверца.
Девушка подошла к ней первой и пошарила сбоку. А потом потянула ручку на себя. Совершенно бесшумно дверь открылась, впуская нас в темное нутро особняка.