Текст был нудноватым, и я уже стал клевать носом, когда наткнулся на упоминание Восьмого Духа. Им, как я и ожидал оказался не дух западного ветра, а тот самый Шанс.
Почему духа звали именно так автор делал несколько предположений, но самым достоверным он считал одно. Предполагалось, что Шанс он же ШаньШи, что означало: Горный Змей. Он был духом-перебежчиком. Якобы он пришел с Востока, предположительно из Китая и поселился на Урале, где в недрах гор обрел новый дом.
Тогда же он начал покровительствовать одной из местных семей. Правда какой именно не говорилось. Свои предположения автор предлагал на суд читателям в соответствующем справочнике, где был составителем.
Я глянул на тощий справочник и решил пока продолжить знакомство с историей.
Что было примечательно, так это то, что автор предполагал, что миграция Шанса состоялась более пятисот лет назад. И когда Стрибог отправил своих внуков на защиту тогда еще Руси, он представил им Шанса, как силу, поставленную над Семью Духами для соблюдения баланса. Странно, опять семь? А куда делся восьмой внук? Попал в немилость?
Автор утверждал, что Восьмой Дух приходит, если Род начинает воевать с Родом. Если нарушается баланс сил. В таком случае, Род которому покровительствует Шанс, встает на защиту слабого и тем самым добивается паритета.
Мне вспомнилось видение, когда отец говорил мне маленькому о чем-то подобном.
Что ж, не такие простые отношения в Империи. С этим нужно было еще разбираться.
Не смотря на мой интерес к тексту, глаза стали слипаться. Резко захотелось спать, и я отложил книгу.
Повернувшись на бок, я мгновенно вырубился.
Проснулся от солнечного света, бьющего мне в лицо. Портьера была не задёрнута. Так, как я её оставил утром, когда читал. Осмотревшись, я понял, что один в комнате. Видимо Лушка с Иваном ушли по делам. Интересно, что они делают. Я, конечно, помнил, что давал им поручение сблизиться с персоналом и вынюхивать что тут и как, но неужели они так серьезно относятся к своим обязанностям?
Я чувствовал себя выспавшимся и полным сил. Рука болела значительно меньше, и я решил самостоятельно сделать перевязку. Тем более, что был запас полосок ткани.
Ослабив узел и удалив перевязь, счистил зеленую кашицу подорожника с подсохшей раны. Шрам затягивался и выглядел хорошо.
Достав немного листьев, которых с избытком принесла Лушка еще в первый день, я по привычке разжевал их немного, и сплюнул кашицу на рану. Здоровой рукой распределил равномерно, хоть и с трудом, но замотал предплечье. Затянуть, как это делала Маша, мне не удалось, но спасть повязка не должна.
Довольный результатом, я задумался о необходимости тренировок. Да, колотить руками какое-нибудь подобие груши мне было еще рано, но элементарная растяжка была мне подвластна. Тем более, этому телу ее ой как не хватало. Плюс силовые упражнения — мышцы нарастить тоже не помешало бы. Кроме того, отработка ударов ногами и бег.
Это и стало моим планом на ближайшее время. Я поздно понял, что кроссовок в этом мире еще не придумали, а бегать в сапогах можно было разве что с автоматом по плацу. Так как последних двух вещей еще не придумали, то оставался только бег босиком. А что? Говорят очень полезно.
В весьма бодром расположении духа я надел штаны, рубаху и, как был босиком, собрался отправиться на пробежку.
Проходя мимо стойки, за которой на этот раз сидела Анфиса Петровна, я поздоровался с хозяйкой и, как ни в чем не бывало, направился к выходу.
Мадам посмотрела на мои босые ноги и едва слышно хмыкнула.
Выйдя на улицу, я понял всю проблему бега без кроссовок. Возможно, индейцам на их континенте и было нормально передвигаться в таком виде, но в городе, пусть и небольшом, ходьба босиком вызывала сложности.
Дорога была сплошь усеяна какими-то мелкими щепками. То тут то там встречались мелкие острые камешки. А уж про отходы жизнедеятельности лошадей я и вовсе молчу.
Перескакивая через неровности, стараясь аккуратно ставить изнеженные аристократические стопы, я добрался до границы леса. Тут дела пошли лучше. Утоптанные земляные тропинки были гладкими и приятно холодили ноги.
Я улыбнулся и припустил легкой трусцой. Пробежав не более километра, сдох и остановился. Да уж, не занимались вы Никита Васильевич кардио-нагрузками.
В итоге, пришлось перейти на очень медленный бег. Хоть он и не давал той свободы, которую обычно ощущаешь, рассекая грудью воздух и передвигаясь быстрее остальных.