Но ничего подобного не было.
Я опешил.
Староста Роман Дмитриевич отдавал распоряжения, кто и где должен стоять во время нападения на селение. Кто и какой участок стены должен охранять. Где поставить людей с арбалетами, а где с ружьями.
Я подошел к нему, кивнул и попросил отойти в сторонку.
— Нужно срочно уходить! — твердо и настойчиво, как мне показалось, произнес я. — Собирайте вещи и срочно уходите. Корсаков тут всех вас убьёт и деревню спалит!
Немного задыхаясь после быстрого бега, я пытался объяснить, что давать бой бесполезно.
Роман Дмитриевич внимательно посмотрел на меня, затем окинул взглядом людей, стоящих позади и с надеждой смотрящих на нас. Люди не подходили, но внимательно вслушивались в наш разговор.
— Никита Васильевич, мы уже бегали от этого человека, — спокойно сказал староста. За его спиной народ согласно закивал. — Сколько можно? Если умирать, так рядом с вами, рядом с родными и друзьями. Здесь в своем доме. Все лучше, чем поодиночке и неизвестно где. Тут наша деревня. Многие родились и выросли в ней. Отступать некуда.
Мне вспомнился Кутузов и Москва, но я конечно же промолчал. Это история из другого мира, и ей здесь не место.
Если честно, то мне было очень приятно. Не скрою. Не от того, что люди готовы умереть, а та формулировка, которую выбрал староста.
Когда люди готовы умирать за тебя это накладывает огромную ответственность. Нужно обладать чем-то таким, чем обладали, пожалуй, правители империй. У меня этого не было. По крайней мере пока я в себе этого не чувствовал.
Но совсем другое дело, когда люди готовы умирать рядом с тобой. Они словно говорят, что даже не сомневаются, что я встану с ними плечом к плечу. Встану на их защиту. И не важно есть у меня магические способности ли нет. Я буду рядом. Буду биться за них и вместе с ними. До последнего. И если мы победим, то это будет общая победа. А если проиграем, то так тому и быть. Мы сделали вместе, что могли, видит бог.
Я смотрел на мужиков, стоящих передо мной. Их собралось человек двадцать, может чуть больше. Женщины уже уводили детей по домам. Некоторые подходили к нам с арбалетом или ружьем в руках. Я понимал, они тоже пойдут на стены.
Оглянувшись, я посмотрел на своих товарищей. В их глазах было то же самое. Пожалуй, кроме Насти, в её было что-то еще, но сейчас не время об этом думать.
Я прикинул вероятность выстоять в тридцать человек против отряда из ста. В защищенной деревне шанс был. Если бы не одно «но». Корсаков владеет магией.
И хоть император, говорят, запретил применять магию в мелких внутренних разборках, кто может запретить сделать это здесь, где никто не видит? А после, еще и свидетелей убрать. При необходимости он может и своих добить, я уверен, он на такое способен.
Я не знаю, кто этот император и где он. Способен ли он как-то контролировать глав родов и видеть применили они магию или нет. Может ли он наказать их после этого. Но для моих людей это будет не важно. К тому моменту они уже все будут мертвы. А мертвым ни тепло, ни холодно от того, что Корсакова потом накажут. Им все равно отомстят за них или нет. Месть нужна лишь живым.
К тому же, если Корсаков решил идти против императора, то он точно не станет слушаться его указов. А значит у меня есть только один выход, противостоять ему тем, голос чего он сможет понять. Силой! И не просто силой, а магической. Пусть я и не опытный, но «молодецкую удаль» проявить готов.
Но вот незадача. Нет у меня пока никакой магической силы.
А значит, я обязан придумать что-то другое. Или же идти и стучаться в звенящий хрусталем купол, пока он не расколется и магия не хлынет в меня.
А еще лучше, нужно использовать все возможности.
Я вдруг решился. У меня в голове появился план. И уверенность, что все получится.
Пусть староста организует оборону. Я тут вряд ли чем-то смогу помочь. Ни местности, ни возможностей ополчения я не знаю. Сам же, я попробую снова. Постараюсь во что бы то ни стало пройти посвящение. Потрачу на это строго определенное время, а если ничего не выйдет, вернусь и встану на стену вместе со всеми. В конце концов у меня есть оружие чтобы сражаться и голова, чтобы думать.
Когда у тебя за спиной, на чаше весов, жизни людей, то более сильного мотиватора и быть не может.
— Роман Дмитриевич, собирайте все силы, все оружие, какое есть. Распределяйте людей по переднему краю стены. Пару дозорных на задний край. Нам не нужно, оказаться в окружении.