Мы дождались Лина с его дергающейся ношей и ввалились всем скопом в помещение.
Стражники уже закончили связывать ярыг и принялись за наемников, что были без сознания. Кто-то из них уже очухивался и начал шевелиться.
Лин кинул кучера в общую груду тел, его подхватили и взяли в оборот стражники.
— Проблема с каретой улажена, — ни к кому особо не обращаясь произнес я.
— Нужно заканчивать тут и сваливать, — сказала подошедшая ко мне Анфиса Петровна. — Не ровен час кого-нибудь еще отправят, если карета вовремя не подоспеет.
Она была права, но оставлять несвязанных наемников, уже приходящих в себя, тоже было бы глупо. Так что я проследил чтобы все были подобающим образом упакованы, включая ярыжников, которых связали и посадили на стулья, таким образом отделив от наемников. Это был посыл приказчику, что мы мол против вас ничего не имеем, вот ваши люди целые и невредимый. Хотя кляпы сделали всем. Мало ли кому вздумается звать мамочку.
— Зачем ты эту дворнягу схватил? — спросила меня мадам, показывая на щенка в моих руках.
Я почесал мохнатый загривок, отчего уже было задремавший пёс снова завилял хвостом.
— Ну не оставлять же его в этом кошмаре. В деревне ему место найдется. А откуда он тут вообще взялся?
— Да ребятня днем притащила, — отмахнулась Анфиса Петровна. — Бросил кто-то.
— Как же можно такого милаху бросать? — поддержал меня Лин и, подойдя, протянул руку погладить щенка.
Тот недовольно фыркнул, чихнул, но погладить позволил.
Я усмехнулся. Значит уже признала псина во мне хозяина. Остальным можно гладить только с разрешения. Ну чем не аристократ?
— Готово! — отчитался один из стражников, закончив вязать путы.
— Все, уходим! — распорядился я и первым покинул приказ.
Следом вышли все остальные.
Последним шел Лин. Он притворил дверь, навалившись на нее всем весом. Дерево недовольно скрипнуло и полотно встало в проем.
Теперь ясно чего наемник с ней так долго возился. Дверь перекосило, и она с трудом закрывалась.
Мы с Иваном, Лином и Анфисой Петровной расположились в карете. Двое стражников сели на козлы, и мы рванули за город.
Четверка способна была преодолеть расстояние до деревни меньше чем за час. Не знаю, как долго мадам должны были вести до имения Корсакова, но если оно располагалось где-то в пригороде, то не менее получаса. А значит пока нас хватятся, пока доберутся до приказа и выяснят в чем дело, мы успеем добраться до своих.
В закрытой карете было темно. Крошечные зарешеченные окошечки по обеим сторонам совсем не давали света.
Факел снаружи если и освещал дорогу, то слабо, до светодиодной оптики ему было расти еще лет триста.
Иван завозился в темноте.
— Тут где-то должно быть…
Парнишка шарил сбоку, то и дело ойкал, натыкаясь на что-то металлическое судя по звуку.
Наконец он выпрямился и чиркнул кресалом.
Белая искра ослепила, на мгновение выхватив силуэты людей в карете.
С третьего раза Ивану удалось зажечь свечу и в тесной коробчонке стало хоть что-то видно.
Анфиса Петровна улыбалась и смотрела на меня, как я прикрывал глаза щенку, защищая от ярких вспышек огнива.
Теперь, когда фитиль горел ровно и давал достаточно света, я убрал ладонь от морды собаки, и пёс принялся осматриваться вместе со мной.
Лин сидел ближе к двери, собранный и готовый в любой момент отразить нападение неведомого врага, если бы тот вдруг собрался бы ворваться в карету на полном ходу.
Иван крепил огарок в подсвечник на стенке. Карета тряслась и парнишке не удавалось справиться со своей задачей.
— Рассказывай, — сказала Анфиса Петровна, так и не дождавшись пока Иван закрепит свечу.
— А что рассказывать? — замялся я.
— Вот с момента, как вышли из борделя и рассказывай, — подсказала мне мадам.
Я пересказал наши приключения. Особое внимание, уделив тому, как профессионально действовал Афоня.
Мадам довольно кивала.
Затем перешел к прибытию в деревню и заселению. Рассказывал я сначала в общих чертах, но затем втянулся и принялся подробной описывать все, что произошло с нами.
Дойдя до ночи с Настей, я тактично умолчал о случившемся. Зато Иван, внимательно слушавший мой рассказ и Лин, видимо тоже, краем уха ловя мои слова, одновременно фыркнули, когда я сказал, что пошел спать, почитав книгу Буянова, и проснувшись утром отправился на тренировку.
Мадам взглянула на них и тут же расплылась в улыбке.
— Ох и шустра девка.