Я собрался было уже идти внутрь, как на пороге возник паренек, тащащий в двух руках произведение инженерной мысли.
С одной стороны толстенной деревянной палки, сантиметров пять в диаметре и отесанной с шести сторон, выглядывал остро отточенный свинцовый кол. С другой — серый свинцовый набалдашник в виде резной головы дракона. Когда вырезать то успел?
Этот гигантский карандаш весил, наверное, не меньше пятнадцати килограммов, по моим прикидкам. Я представил какого-нибудь проектировщика с такой штуковиной за ухом и чуть на зашелся смехом.
Кирилл же, притащив свою ношу, тяжело опустил ее на крыльцо острием вниз. Свинцовый кол гулко ударил по дереву, отчего то жалобно скрипнуло.
— Вот! — радостно сообщил горе-инженер. — Я немного улучшил вид. Вырезал голову дракона на другом конце.
— Я даже не знаю, что на это сказать… — пробормотал я, давясь от смеха и все еще представляя, как этой штуковиной Врубель делает свои воздушные наброски зимнего дворика.
— Почему он такой большой? — удивился я и тихо добавил: — Спросила проститутка у пасечника.
— Он не большой, — слегка обиделся Кирилл. — Он ровно такой, как вы нарисовали. Я все размеры сверил.
Я вспомнил свой чертеж углем на бумаге и расхохотался в голос. Вот что значит исполнительность с одной стороны и неточное техническое задание с другой. Конечно, толстым угольком мне было сложно изобразить карандаш в настоящую величину, и я нарисовал его большим, чтобы отразить все детали. А вот уточнить, каких размеров должно быть изделие попросту забыл.
— Кирилл, ты молодец, — похвалил я паренька, когда закончил смеяться. — И голова дракона отлично сделана. А не мог бы ты сделать такой же, только вот таким размером и вот такое толщиной.
Я показал на пальцах, для пущей наглядности, размеры, которые мне требовались.
Кирилл закивал, уже прикидывая что-то в голове.
Но нас прервали.
— Никита Васильевич! — раздался крик.
Со стороны ворот к нам бежал молодой стражник.
— Что случилось?
— Дозорный прибежал. По дороге к нам народ движется! — на одном дыхании выпалил парень.
— Опять Корсаков отряд ведет? — удивился я.
— Кажется нет, вам бы самому взглянуть. Идемте, Иваныч велел вас найти и привести.
Мы бегом кинулись к воротам.
Поднявшись на дозорную площадку на стене, я поприветствовал начальника стражи. Иваныч был серьезен и, поднеся ладонь ко лбу, всматривался в кромку леса. Сейчас он мне напомнил богатыря с картины Васнецова.
Я встал рядом и посмотрел в сторону выходящей из леса дороги. Оттуда кто парами, кто по одиночке выходили люди.
Глава 11
Я насчитал чуть больше двадцати человек, когда людской поток иссяк.
На краю леса в нерешительности топтались люди. Своим улучшенным зрением я видел, что это обычные крестьяне. На них была простая одежда. В руках люди несли какие-то тюки, за плечами у некоторых виднелись котомки.
Беженцы — было первой мыслью. Странно. Откуда и почему они пришли сюда? Почему остановились?
Казалось, люди чего-то ждали. Они словно пришли в чужой дом и мнутся у порога, не решаясь зайти.
Я не мог просто стоять и смотреть на это.
— Нужно узнать кто это и откуда они, — сказал я Иванычу.
Тот кивнул и скрылся где-то в нижних помещениях захаба.
Через минуту ворота скрипнули и приоткрылись.
К беженцам отправился молодой стражник, тот самый, что прибегал за мной.
Тем временем я спустился вниз, заметив, что к воротам подходит Роман Дмитриевич.
— Что там? — спросил он.
— Беженцы, похоже, — опередил меня с ответом Иваныч.
— Откуда?
— Выясняем.
— Никита Васильевич, — обратился ко мне староста. — Шли бы вы к себе, мало ли что.
— Там беженцы, и я хотел бы узнать кто они. Скорее всего им нужна помощь, и если мы сможем ее оказать, то должны это сделать.
— Прежде надо все выяснить, — смирившись с тем, что я останусь, сказал Роман Дмитриевич.
Ждать молча мне было как-то некомфортно, и я решил выяснить то, что прошло мимо меня.
— Роман Дмитриевич, вы не видели моего брата?
— Он с Лином. Кажется, возятся со щенком. Его оставила в покое детвора и запустили в дом, там его увидел Пётр Васильевич, и теперь не отходит от него ни на шаг.
— Спасибо, что присматриваете за Петей. Я как-то не успеваю все и сразу.
— Ничего, втянетесь. Через какое-то время начинаешь успевать больше.