Бугай очухался, схватил за шкирку и отбросил в сторону своего товарища, прокладывая путь ко мне. Несчастный врезался головой в стену и осел там же. Наверняка такой подставы от друга он не ожидал. Бугай замешкался, отбирая дубинку у того, кто подобрал ее с пола, пока он хрипел.
Таким шансом нужно пользоваться! Я шагнул к нему ближе и ударил головой в лицо. Кровь залила мне глаза. Хорошо, что не моя. Я отшатнулся. В голове звенело и не только от звуков рояля.
Бугай со сломанным носом попятился и упал на пол. Он сидел и тряс головой, разбрызгивая кровь и сопли по сторонам, соображая, как он тут оказался.
Я порадовался удачному попаданию и ощутил, как что-то кольнуло меня в бедро. Опустил взгляд и увидел воткнувшийся в мышцу маленький арбалетный болт.
Сознание поплыло, и я понял, что сейчас отключусь.
Последним, что я увидел было, как в открывшуюся дверь вошел кто-то еще. Видимо он в меня и стрелял.
Вокруг была темнота. Воняло отходами жизнедеятельности, особенно сильно пахло мочой. Руки были не задраны кверху и это мне показалось хорошим знаком. Вот только почему так темно?
Я приоткрыл глаза и увидел темный пол из камня. Влага делала его почти черным. Тут было сыро. Гораздо более сыро, чем в моем предыдущем месте заточения.
Весь торс дико болел. Похоже меня неплохо отделали после того, как вырубили. Почему-то я был уверен, что бугай постарался. Лицо тоже болело, и я подумал, что у меня может быть сломан нос. С бугая стало бы отомстить таким образом. Нос за нос, так сказать.
Я пошевелил мышцами на лице, состроив гримасы темноте. Нос был цел и это меня порадовало.
Сидеть на сыром полу оказалось холодно и очень некомфортно. Хотя, кто мне тут обещал гостиничный номер в пять звезд? Промокшие насквозь штаны совсем не грели, казалось, даже наоборот.
Я попытался подняться на ноги. Мне это с трудом удалось.
Голова закружилась, и ноги тут же начали трястись. Я не стал испытывать судьбу и ждать, когда свалюсь. Просто поджал ноги и снова уселся на пол.
Поднял голову и увидел круглое светлое пятно, где-то высоко наверху.
Напряг зрение, попытавшись осмотреться своим супер-умением.
Я сидел на дне круглого колодца. Видимо, это и была пресловутая яма, куда Корсаков приказал отправить меня до лучших времен.
Диаметр колодца впечатлял. Не менее семи метров. Так мне показалось.
Где-то сверху на фоне светлого пятна выступала балка внушительных размеров. Я присмотрелся. К балке была закреплена большая деревянная платформа. Что-то типа лифта? Видимо, да, как иначе сюда спускаться?
Продолжив осмотр ямы, я вдруг понял, что рядом есть кто-то еще.
Видеть я никого не видел, но слышал тихое побрякивание металла и тяжелое хриплое дыхание.
Я сидел в небольшом углубление в стене. Логично было предположить, что таких углублений много. Я видел чёрные провалы при осмотре, но все они были пусты. Не видел я только двух соседних ниш.
Звуки раздавались слева от меня.
— Эй, тут кто-то есть? — тихо, почти шепотом, спросил я.
— Тут только мертвые, — замогильным голосом сообщили мне из соседней ниши.
Холодок пробежал по спине, но в общей сырости и промозглости, он показался согревающим.
В говорящие трупы я не верил, хоть в этом мире и была магия.
Тот, кто назвался мертвым откашлялся и хриплым, но уже нормальным голосом сказал:
— По крайней мере, все кто сюда попадает, выходят наружу в мешках.
— И давно тут был кто-то еще?
— На моей памяти троих вынесли.
— А давно ты тут сидишь? — поинтересовался я.
— Сложно сказать, — говоривший явно задумался, потому что какое-то время слышалось только его тяжелое дыхание с хрипотцой. — Думаю не меньше двух лет. Я тут самый старый постоялец, — собеседник усмехнулся от чего снова закашлялся.
— А остальные?
— Пришли позже ушли раньше. Меня хоть кормят и иногда выпускают погулять. Правда только для того, чтобы насладиться обществом хозяина этого зверинца.
— Корсакова?
— Его самого, — подтвердил хриплый.
— И о чем он с тобой говорит?
— О разном, — протянул собеседник.
У меня сложилось мнение, что ему хочется поговорить. Может Корсаков с ним давно не беседовал и человек соскучился по общению? А может быть он просто был разговорчив.
— Как тебя зовут-то? — решил я побольше узнать о собрате по несчастью.
— Антоном звали. По батюшке Владимирович.