Какое-то знакомое имя. У меня вдруг разом сложился в голове пазл.
— Вы Буянов? Антон Владимирович Буянов? Историк?
— О, читать, стало быть, умеем. А чего это сразу на вы перешел? До этого без всяких фамильярностей обходились, а теперь вдруг на вы.
Мне как-то неловко было говорить с автором прочитанных мной книг на ты. Может быть, воспитание сказывалось? С детства уважал писателей. Это же надо уметь собрать столько слов в одну кучу и расставить их в таком порядке, чтобы и читать интересно было, и сюжет вырисовывался. А уж про поэтов так я вообще молчу. Для меня это что-то запредельное. Проще троим морду набить, чем стих сочинить. Хотя вот и у меня стала рифма получаться.
— Чего замолчал-то? — не дождавшись моего ответа спросил Буянов.
— Задумался, — ответил я. — Мне все же привычней на вы общаться.
— Ну как знаешь. Я предпочитаю на ты, тем более что долго ни я, ни ты не проживем, какой смысл выказывать друг другу уважение или что бы то ни было?
— Мне вот интересно, а почему Корсаков вас тут держит? — решил я перевести разговор в деловое русло.
— А почему бы ему этого не делать? — вопросом на вопрос ответил мой собеседник. — Он тут царь и бог, захочет подержит, не захочет голову отрубит.
— Но ведь вы ему все рассказали?
Теперь замолчал Буянов.
— О чем ты? — осторожно спросил Антон Владимирович.
— Я о стишке и о том, как собрать три ветра в одну руку.
— Во-первых, я ему ничего про второе не рассказывал, только стишок, да и то это все домыслы. Давние поверия. Еще с момента появления духов в нашем мире этот стишок бродит, кто сочинил его неизвестно, так что может это все пустое. Так… детская считалочка. А во-вторых, ты кто такой, что все это знаешь?
— Меня Никита зовут. По батюшке Васильевич, — в тон Буянову сообщил я.
— А рода какого?
— Шустов я.
— Шустов? — историк, казалось, задумался. — Ты вроде к знатному роду не принадлежишь. К духам-покровителям отношения не имеешь. Шустов… — снова повторил Буянов. — Василий Семёнович не твой батюшка? Тот, чей род с Урала к нам переехал.
— Он самый. Но вот по поводу духов-покровителей вы не правы.
Я решил, что не имеет смысла утаивать от историка свое происхождение и причастность к настоящим событиям. С его знаниями, может быть что-то и прояснится. Уверен, о мире духов и что в нем происходит, этот человек знал побольше других.
Цепи в соседней нише забрякали, и из углубления в стене показался человек. В темноте было сложно сказать что-то определенное о его цвете глаз и волос. Тем более, что волосы были давно не стрижены, весьма грязные и свисали сальными патлами ниже плеч. Борода, густо обрамляющая лицо, была почти седая и топорщилась. А вот волосы сохранили темный цвет, хоть и сквозь него сильно проглядывал пепел времен.
Худое лицо, сильно сужающееся к подбородку, казалось треугольным. Возможно, так было от сильного измождения, не думаю, что историка тут хорошо кормили. Зато карие (или очень темные) глаза были живыми и любопытными. В них чувствовалась сила интеллекта.
— Поведай мне юноша, в чем я не прав по поводу духов?
— Дух-покровитель нашего рода — Шанс.
— Вот это неожиданная встреча, — удивленно заявил историк. — Хотя вполне предсказуемая. Судя по упорству Дмитрия Олеговича, можно было ожидать, что рано или поздно представитель рода Восьмого Духа окажется у него в имении. Вот только не думал, что увижу его тут. В яме. Неужто отказался встать под его начало?
— Отказался, — просто согласился я.
— А что так?
— Попросил неправильно.
Историк усмехнулся и уселся на холодный сырой пол, вытянув ноги.
— Мало посулил?
— Может и не мало. Сложно сказать. Вот только прежде он почти всю мою семью убил. И людей, что были в имении, да и не только в нем, изничтожил. Какие уж после этого переговоры.
— Ах, вот оно что, — протянул Буянов. — Значит всерьез взялся за дело. Теперь уже не остановишь. Да и книги мои, судя по всему, читал.
— Вы сейчас о передаче покровительства? — догадался я.
— Именно. Вот только в книгах-то я не все писал, — усмехнулся Буянов. — Ничего у него не выйдет. Напрасно только время потеряет.
Историк хрипло рассмеялся.
— Вам смешно? — не выдержал я. — Там люди умирают от ваших предположений!
Буянов резко перестал смеяться.
— Что значит умирают? При чем тут смерть и мои предположения?
Я рассказал ему все, что случилось в комнате с альковами.
Буянов долго молчал. Кажется, он был в шоке.