— Ты знаешь откуда берутся эти осколки? — спросил меня Буянов.
— Только из легенд, — ответил я. — Мол в критической ситуации, дух может оставить свою часть в нашем мире. Если ее суметь сохранить, то в дальнейшем можно научиться использовать. Вот только я не представляю, много ли таких осколков в нашем мире имеется.
— Достаточно много. Да, в целом ты прав. Но сохранить осколок не так-то просто. Вон, по легенде, лишился руки и лишь потом смог пристроить осколок своего духа-покровителя. И заметь, это был его дух. А что бы стало с человеком, попробуй он взять «голый» не заточенный в предмет осколок? Вот то-то. Помер бы сразу. Зато, если осколок суметь заточить в предмет, то он будет безопасен, но вот чтобы заставить его работать после этого нужно знание. И притом каждому предмету свое.
— А в какие предметы можно спрятать осколки? — у меня вдруг возникло одно подозрение.
— Да в разные! В кусочки руды, чаще всего используют металл. В камни драгоценные и не очень. В любые вещицы, сделанные из этих материалов.
Незаметно подошла Настя и накинула мне на плечи рубаху. Я как приехал, так и стоял в одних штанах.
— Подождите секунду, я сейчас.
Я пошел к экипажу, в котором приехал в деревню.
Только сейчас заметил, что мои товарищи куда-то разошлись, пока я говорил с Буяновым. Вроде приехали, вышли из кареты, все были тут. А сейчас ни Лушки, ни Ивана, ни Степана. Хотя Иван вроде с лошадьми помочь вызвался.
Я подошел к карете и достал с сиденья шкатулку. Вернулся к Буянову и стоящей рядом с ним Насте. Открыл шкатулку, продемонстрировав историку её содержимое. Глаза Буянова заблестели от вида большого количества золотых монет, но я хотел продемонстрировать совсем другое.
Отодвинув монеты в сторону, я очистил от них тот хлам, что собрал со стола Корсакова.
— В такие предметы? — спросил я, уже догадываясь, что услышу в ответ.
— Именно! — воскликнул Буянов.
Я видел, что он хотел протянуть руку и потрогать камни и кусочки металла, но не стал этого делать. Боялся? Или просто не решился брать в руки?
— Я так понимаю, что ты стащил у отца весьма важные вещи? — спросила Настя, довольно улыбнувшись. — И я сейчас не про деньги.
— Подозреваю, что да. Правда воспользоваться ими никто не сможет. Если только наш уважаемый Антон Владимирович не знает, как это сделать.
— Не знаю, — с сожалением произнес Буянов. — Подозреваю, что и Корсаков не знал.
— А как узнать? — поинтересовалась Настя, опередив меня.
— Для этого особый дар нужен. Нужно уметь с вещами разговаривать. Ну не с вещами, конечно, а с осколками духов. Мастер Вон, по легенде, обладал таким даром и осколок сказал ему, как с ним быть. Но даже с таким даром не всегда можно понять, что «говорит» вещь. Так что, скорее всего, все эти камешки останутся предметами коллекции. К тому же, в Российской Империи людей с подобным даром единицы. Я лично не знаю ни одного, но говорят, главы родов о них знают и стараются поддерживать хорошие отношения. Ведь каждому может понадобиться такая помощь.
Буянов умолк, задумавшись о чем-то своем. Я же смотрел на предметы в шкатулке и думал, как бы разгадать их тайну. Уже некоторое время назад, я подумал о том, что клинок Вона, содержащий осколок духа, не может быть единственным. Мне хотелось связаться с Шансом и расспросить его об осколках. Именно этим я и собирался заняться в тот день, когда поехали расколдовывать Настю. Но вот не срослось.
Информации, полученной от Буянова, было много, но недостаточно. Хотелось знать больше, и я был уверен, что Шанс владеет ей.
У меня была идея, как обеспечить защиту деревни от нападений, и с этим стоило поторопиться. Не ровен час, прискачет Корсаков и решит разобраться с тем, кто залез в его курятник.
Кроме того, были вопросы и по моим фантомам. Мне бы хотелось научиться создавать их на длительное время и использовать по своему усмотрению. Я не говорю об армии чужих, охраняющих деревню или атакующих врагов. Хотя скорее всего, это вызвало бы фурор. Правда не исключено, что мои способности приписали бы к демоническим и решили бы, что мой покровитель дух западного ветра.
Еще не видя, но уже слыша торопливые шаги, я понял, кто к нам спешит.
— Никита Васильевич! — крикнула издалека Анфиса Петровна. — Как я рада, что вы живы! Я так переживала, что свела вас с этим предателем. Попадись он мне, задушу на месте!
Мадам была серьезной, но я видел, что она действительно рада меня видеть.
— И я рад вас видеть, Анфиса Петровна, — с улыбкой произнёс я, как только мадам подошла поближе. — Не переживайте, как сможем добраться до Гончарова, я сам ему голову оторву.