Уже пройдя несколько рядов, я понял, что лагерь стоит на ушах.
В проходах между палатками то и дело врывались наемники, что-то складывали, перетаскивали, и снова уносились в неизвестном направлении. Я уже решил было, что в лагере пожар, но ни дыма, ни запаха гари не было.
Я едва увернулся от парочки одевающихся на бегу наемников, поймал одного из них за рукав и постарался задержать.
Солдат вырвался из моих рук, но оглянулся, признал меня и вытянулся в струнку.
— Что происходит? — спросил я рядового.
— А вы не знаете, господин? — удивился рядовой.
Я не был в чине и со мной не обязательно соблюдать субординации и разговаривать по уставу, но по стойки смирно боец стоял и на вопросы ответить мог.
— Нет, я не в курсе.
— Так, это… большие люди к нам пожаловали.
— Какие еще большие люди? — не понял я.
— Не в курсе, господин, но все бегут посмотреть, кто прибыл.
— Отчего же вы не бежали, когда я прибыл в лагерь? — усмехнулся я.
— Вообще-то бежали, — смутился рядовой. — Большие люди к нам редко приезжают, только когда боевые действия на подходе. Я могу быть свободен?
— Да, свободен, — отпустил я рядового.
Вот значит как? Боевые действия? Кто же там прибыл?
Я неспеша дошел до центральной улицы палаточного городка, ведущей напрямую к шатру командующего, и остановился.
Прямо мимо меня двигалась процессия. Впереди несколько конных в обычной военной форме наемников. Далее, в два ряда по одному, шли вереницы солдат, вооруженных не то копьями, не то алебардами. Внутри этих заградительных отрядов вышагивали три лошади с богато одетыми седоками на спинах. Всех трех я знал, вот только не ожидал тут увидеть.
Глава 8
Главы трех родов ехали неспешно, осматривая свысока нестройные ряды моих воинов. Наемники же, как дети малые лезли ближе к важно вышагивающим заградотрядам, стараясь рассмотреть прибывших.
Зорев, Лаптев и Кручинин. Три главы рода, кто до сих пор сохранил контакт с духами, кто все еще был под покровительством внуков Стрибога.
Все трое ехали важно, поглядывая вокруг. Разодетые в дорогие наряды, словно пожаловавшие сюда с официальным визитом чиновники.
Я стал пробираться за спинами наемников поближе к шатру, решив посмотреть, что будет делать с этими франтами Василий Иванович. Мне было немного жаль старого командующего, но наверняка, это не первый его прием столь высоких гостей, а значит справится.
Остановившись недалеко от входа в шатер командующего, все трое синхронно перекинули ноги через заднюю луку седла и, как один, спустились на землю, грациозно освободив ногу из стремени.
Я даже залюбовался таким единообразием и сразу закралась нехорошая мысль. А не контролирует ли их один известный мне персонаж? Слишком уж все было синхронно. Но затем стройная картинка сломалась. Подбежали адъютанты, начались какие-то разговоры и наваждение рассыпалось в прах.
Не было у меня уверенности, что все это действие контролировал Император. Просто три человека, привыкшие к поездкам верхом, точно чувствующие, когда и что надо делать.
Но вот одна вещь меня смущала. Какого черта они сюда приперлись?
Вся троица, получив приглашение Василия Ивановича, прошла внутрь шатра, и я понял, что стоило бы поторопиться и мне. Не хочется пропустить начала разговора. Наверняка там будут озвучены и причины столь неожиданного приезда.
В шатер я шагнул с первыми словами командующего, приветствующего высоких гостей в его ставке. Кажется, я ничего не пропустил.
Едва полог за мной опустился, как командующий заметил меня и, с облегчением выдохнув, перевел все стрелки на меня. Теперь мне придется общаться с этими напыщенными персонами. Ничего против я не имел, но весь этот дворцовый этикет был мне чужд, так что я решил, раз уж мы в полевых условиях, то и разговаривать будем по-простому.
— Добрый день, уважаемый Никита Васильевич, — начал Кручинин.
Сергея Владимировича Кручинина я запомнил еще с приема. Голос его был бархатистым и глубоким. Ему бы арии петь в опере, а не по полям за монстрами гоняться. Но тут уже ничего не исправишь.
— Давайте по-простому, — озвучил я свое желание. — Все мы понимаем, что вы не на чай ко мне приехали. Так в чем дело?
— Нравится мне, когда молодёжь говорит обычным языком, а не старается подражать придворным камердинерам, — усмехнулся Зорев.
Он, как представитель духа восточного ветра, был в этой троице за главного.
— Вот и отлично! — подхватил я. — Тоже не люблю всех этих витиеватых изъяснений. Хотите что-то сказать, так и говорите. А то пока разберешь, что ввиду имеют, уж и начало забыл.