– Что вы с ней сделали?! – метнулась она к нему, но, положив руку на шею рыженькой, нащупала пульс и немного успокоилась, что не помешало ей гневно уставиться на самого страшного типа в Малахите и повторить вопрос: – Что вы с ней сделали?! Я почувствовала, я знаю, что-то не так!
– Поздравляю, – холодно усмехнулся Хин и, обойдя настойчивую лепреконку, двинулся к постели. – И ничего не произошло.
– Да-да. Сказал Мастер Пытка, принося мою бессознательную сестру после непонятного ритуала, – едко отметила Амириль, идя следом. – А то я не вижу, как ее аура искрится!
– Какая же вы назойливая, – бросил на нее раздраженный взгляд Хин.
– Я заботливая, знаете ли, есть разница. И я в праве старшей. В условиях отсутствия родителей опекуном сестры являюсь я! Потому я прошу, нет, я требую ответа: что вы сотворили с моей сестрой?!
Лельер осторожно положил Мию на постель, накрыл покрывалом и развернулся к ее сестрице.
Сестрица стояла прямая, как струна, очень бледная, очевидно испуганная, но не сдающаяся.
Кажется, в своей оценке Амириль Гаилат господин шут некогда ошибся.
– Леди Миямиль Гаилат теперь является моей Разделяющей, – спокойно сказал мужчина, выжидательно глядя на прелестную девушку, которой некогда даже впечатлился.
У Амириль на личике сначала отпечатался шок, потом злость, а затем она смирила эмоции, но более не дрогнула:
– Аннулируйте контракт. Как старшая, я против.
– А как Мастер этого сектора – я за, леди Амириль, – вкрадчиво сказал Лельер, улыбаясь одними губами.
Амириль молчала очень долго, понимая, что ничего не может противопоставить такому заявлению. Да и никто не сможет, уж будем откровенны.
Молчала и внимательно осматривала Пытку, а потом едва заметно поклонилась, четко, практически по-военному развернулась и направилась к дверям. Застыла в проеме и тихо сказала, прямо глядя в синие глаза палача:
– Если вы ее обидите, то будете иметь дело со мной. И чего бы мне это ни стоило, но безнаказанным такое не останется.
Дверь тихо закрылась, а Хин улыбнулся, прислушиваясь к приглушенному ковром перестуку каблучков. Девушка убегала так стремительно, что если бы Лельеру в данном амплуа позволяло воспитание, то он бы избрал термин «драпала».
Он хмыкнул и в никуда сказал:
– С Хельжином ее познакомить поближе, что ли? Да и вообще, девочка на удивление перспективная, как оказалось. Надо же… насколько я обманулся ее масками. Определенно перспективная лепреконка.
Да, несмотря на гномские корни, Амириль он воспринимал скорее как лепреконку. Слишком уж много в ней было характерных черт этого народа… и не только во внешности.
Хин развернулся к рыженькой, которая уже успела подтянуть к себе подушку и обхватить ее обеими руками.
– Янтарная леди, – хмыкнул блондин, присаживаясь рядом на постель и отбрасывая с ее лица прядь волос. – Интересно, а что ты себе напридумываешь теперь? Это становится даже интересно…
Ночь постепенно опускалась на город, а Хин все так же сидел рядом со своей погруженной в волшебный сон девушкой, перебирал ее мягкие волосы, время от времени скользил пальцами по нежной коже и думал.
И нет, вовсе не о том, что Мия не в курсе того, что она уже его девушка.
Думал Хин о гораздо более приземленных, да и, что скрывать, важных, на его взгляд, вещах.
Определенно, творится что-то неладное… притом очень уж глобального размаха.
А что мы имеем?
Имеем мы просто очешуенно много всего «веселого, доброго, позитивного и обнадеживающего»!
Итак, начнем по порядку.
Во-первых: по городу все еще летает непонятная гадость, которая выпивает жизнь, силу и, самое противное, аккумулирует где-то всю эту энергию.
Лельер видел «туманного охотника» несколько раз, и он всегда был совершенно пуст! Вывод? Где-то он это оставляет.
И это очень плохо, потому что сулит глобальные неприятности.
Во-вторых: болезни. Сначала палачей Пытки, а потом и Всадников Смерти.
Отвратительнейшая ситуация, хуже не придумаешь. Кто-то смог добраться до гвардии Хранителей, и… они до сих пор не поняли как!
«Самый умный» ощутил прилив уже почти привычного за это время раздражения.
В-третьих: о-о-о, а это поистине интригующий пункт! Новое оружие… иглы, которые непонятно как вживляются и после этого детонируют. И убивают. Убивают их гвардию.
Все вместе это давало просто потрясающую, восхитительную в своей продуманности картину!
Тому, кто это придумал, феникс был готов аплодировать стоя!
Но, как это ни парадоксально, все, что ощущал Лельер, – это азарт и нетерпение.