Кстати, я была не согласна с лидером. Потому ободряюще улыбнулась лепрекону, а тот в ответ изумленно на меня взглянул, и его губы дрогнули в ответ.
– Ну же, смелее! – проговорил темный эльф, который сейчас почему-то откровенно дразнил остальных и нарывался на неприятности. – Не съедят же вас тут!
Мы даже отозваться не успели, как позади раздался тихий смешок и редкие аплодисменты, а потом знакомый голос:
– Какая похвальная уверенность, юноша!
Я похолодела и медленно развернулась, как зачарованная наблюдая, как наша группа не то что расступается, а шарахается к стенкам. И так получилось, что на одном конце этого живого коридора стояла я, а на другом… он.
На этот раз не в белом плаще, а в черном, со светлой оторочкой. Темный цвет, как ни странно, хоть и несколько «приземлял» и Пытка уже не казался привидением, но выглядеть от этого менее жутко не переставал. Белоснежные волосы, сейчас стянутые в низкий гладкий хвост, алебастровая кожа, особенно контрастно смотревшаяся с черным воротом водолазки. И невозможно яркие синие глаза, которые в полутьме вдобавок поблескивают потусторонним светом. Не знаю, как остальным, но мне захотелось сбежать подальше или хотя бы закопаться!
Он стремительно двинулся вперед, и только когда поравнялся со мной, я опомнилась и шарахнулась к стенке. Налетела на Лейдира, который тут же обхватил меня рукой за талию, прижимая к себе. Я даже смутиться или удивиться не смогла, так как оказалась во власти совершенно иных эмоций. Я боялась.
Мастер замер буквально в шаге и, повернувшись ко мне, несколько бесконечно долгих секунд смотрел в глаза. Я же обмирала от страха, и, по сути, меня поддерживала только рука темного.
А я… я не могла отвести взгляд от белого лица, хищных птичьих черт, невероятно ярких глаз. Потом он улыбнулся, и я едва подавила порыв зажмуриться. Зубы-то какие… острые. И прикус неправильный.
Прикус… строение черепа, да и вообще все телосложение. Интересно, а какой он расы?
Охваченная этим интересом, я даже не заметила, как ужас, навеваемый Пыткой, сгинул, уступив место любопытству.
Мастер же окинул медленным взглядом остальную группу и, вдруг указав на лепрекона, проговорил:
– Одна отличная отметка по предмету «Выживание в экстремальных условиях» у вас в кармане, лорд. За трезвую оценку возможного противника и отсутствие такого вредного качества, как глупая храбрость. – После этого Хин порывисто повернулся к моей сестре, снова улыбнулся и сказал: – У вас тоже, леди. За то, что защитные чары встали автоматом, притом не только на вас саму, но и на двойняшку. – Он медленно довершил круг и снова развернулся к нам. – Дроу… минус вы заработали. Провокации, плюс, как я уже указывал, заниматься личной жизнью надо за пределами места учебы.
Покраснев, я шарахнулась от Лейдира, но порыв не рассчитала и налетела на Мастера. Тут же рванулась обратно, но на талии сжались крепкие руки, и Мастер просто приподнял меня над полом и поставил на другой стороне коридора со словами:
– Девушка, с чувством равновесия, как вижу, у вас явные проблемы, – потом он перевел взгляд на Лейдира.
– Я все понял, учитель. – Верхняя губа темного на миг дрогнула, обнажая зубы в подобии оскала, но все пропало так быстро, что я подумала, а не почудилось ли?
– Вот и отлично, – кивнул светловолосый кошмар и, глядя на меня, открыл дверь с вежливым, на грани издевательства: – Прошу!
Ну что я могла сказать?
– Спасибо!
– Пожалуйста! – не остался в долгу Мастер Хин.
В аудиторию я почти влетела и приземлилась на первый же ряд с краешку. Возле меня села Амириль, рядом с ней, опередив Сента, устроился лепрекон, а потом и феечка… Лилиан. Да, кажется, так ее зовут.
Через несколько минут все уже сидели и были готовы внимать педагогу. Педагог стоял у доски и следил за нами прищуренным ироничным взглядом.
– Ну что же, – мягким тоном начал Хин. – Для начала познакомимся. Сегодняшнее занятие вводное, господа студенты.
Последовала перекличка, и… как ни странно, учитель попросил дать краткие характеристики не только на самих себя, но и что мы можем сказать о соседях, сидящих с нами за одним столом.
Необычный подход. Само собой, ни единого отрицательного слова, что в свой адрес, что в адрес коллег по несчастью, не прозвучало. Я же наблюдала за Пыткой: он закрыл глаза, слушал и едва заметно улыбался. И страх отступал все дальше и дальше перед таким древним чувством, как женское любопытство!