– Впереди лестница, будет лучше, если я вас немного поддержу. – Я напряженно раздумывала, а будет ли так лучше, когда он хмыкнул и привел решающий довод: – Ведь если концентрация собьется, то придется начинать все заново.
Нет! Еще одного раздевания, а потом и… такого близкого контакта я не переживу!
– Буду признательна, если вы окажете мне помощь.
– Вот и чудесно. – Раздался тихий смешок, и я ощутила поток воздуха от его резкого выдоха, который скользнул по шее, вызвал непонятные мурашки.
Поток ветра, и я слышу, как двери впереди со стуком распахиваются, десяток шагов, и хватка на моей коже на миг становится крепче.
Его присутствие за спиной… Настолько близко. Это было в новинку, никогда еще не был мужчина ко мне настолько… Настолько… Я даже не знаю, как назвать. Лично? Интимно.
– Направо и на лестницу. Через пять шагов будет ступенька, янтарная. Во-о-от, умница, первую миновала.
Самое сложное – это отрешиться от близости мужчины, от того, насколько это интимно, насколько это неприлично. Надо думать о работе. Только о работе. Гномка я или не гномка?! Хоть и наполовину.
Дальше пошло легче. Лестница осталась позади, я замешкалась в пролете, но свернула направо, а потом налево и едва не встретилась лбом с дверью, но меня удержал Хин:
– Не надо так торопиться. Тут заперто.
Преграды не стало, и я прошла в комнату.
Видя путеводный огонек, что полыхал под закрытыми веками совсем близко, я ускорила шаг, но наткнулась на что-то коленями и едва не упала. Удержала только крепкая рука, обхватившая за талию, прижимая к жилистому телу за спиной.
– Отп-п-пустите, – нервно поежилась я. – Уже пришли, он где-то впереди.
– Наверное, под кровать закатился, – вздохнул бархатный баритон.
Так… Под кровать?!
Спокойствие и только спокойствие, Мия!
Сейчас высвободишься, достанешь эту побрякушку и деру!
– Отойдите, мне надо его достать, – максимально твердо потребовала я, и даже сама удивилась, когда меня тут же отпустили.
Камень оказался совсем недалеко от края, потому я почти сразу его нащупала и медленно выпрямилась, постепенно рассеивая «поисковика».
Вот и все!
Разжала ладонь, разглядывая свою находку, недоверчиво расширила глаза, машинально сканируя свойства драгоценного камушка, и нервно икнула от неожиданности.
Это… ну, для мужской силы.
Посмотрела на Мастера и сбивчиво начала:
– Простите, я не хотела. Просто…
– Что такое? – вскинул бровь, расфокусировав взгляд, посмотрел на камень. Потом уставился на него так, словно впервые видел.
– Теперь я понимаю, почему вы меня привлекли для поиска! – радостно сообщила я. – Не волнуйтесь, данная тайна останется между нами!
– Миямиль, вы все не пра… – тут он осекся, и я едва ли не с умилением отметила, как бледные скулы окрасил легкий румянец.
– Да, все как вы и говорили, вещь, весьма для мужчины ценная, – кивнула я и осторожно продолжила: – И, может, это немного не мое дело, но долго такими штучками пользоваться нежелательно и лучше обратиться к врачу!
– Мне уже никакие врачи не помогут! – рявкнул Хин, зло сверкая синими глазами.
– Оу, – с сочувствием взглянула на Мастера. – Неужели уже необратимо? – Шагнула ближе и кончиками пальцев ободряюще коснулась ткани рубашки. – Не стоит отчаиваться! Медицина стремительно движется вперед.
– Леди Гаилат, да выслушайте меня, наконец!
– Мастер Хин, не надо так нервничать! Между прочим, с вашей проблемой это тоже вредно, – с умным видом покивала я. – И не беспокойтесь, я никому-никому не скажу! А про врачей все же задумайтесь. Или хотя бы о нетрадиционной, народной медицине. Там травки какие… настоечки… растворчики.
С каждым словом мой голос становился все тише и тише, и судя по лицу Хина, если он эти растворчики и настоечки и сделает, то только для того, чтобы меня в них самолично утопить.
– Зато я теперь понимаю, почему вы так себя вели, – почему-то без особого контроля мозга продолжали болтать язык совместно с подсознанием. – Но, поверьте, самоутверждение как мужчины за счет… ну, того, что вы творили не так давно, это не лучший способ! И вообще… кроме интимной стороны, есть еще столько всего интересного! – Немного смутилась, но, решив поддержать несчастного по полной программе, все же сказала: – Я вот без нее живу, и, поверьте, меня это ничуточки не тяготит!
– Стихии всемогущие. – Мрачный Мастер осел в кресло, потер висок, с какой-то странной ненавистью глядя на почему-то зажженный даже днем камин.
Бедный. Как страдает.
Что бы ему еще сказать… мне кажется, после совместной пьянки я имею моральное право не молчать в такой ситуации.